Ч. ледбитер

МЕНТАЛЬНЫЙ ПЛАН 
СОДЕРЖАНИЕ
Введение	3

ГЛАВА ПЕРВАЯ. Главные свойства	7
I. Великолепие небесного мира.	7
II. Блаженство небесного мира.	8
III. Новый способ познания.	9
IV. Среда.	10
V. Великие волны.	12
VI. Низший и высший небесные миры.	13
VII. Действие мысли.	14
VIII. Мыслеформы.	16
IX. Подпланы.	18
X. Архивы прошлого.	18

ГЛАВА ВТОРАЯ. Обитатели	20
Существа человеческие	20
1. Воплощенные.	20
2. Невоплощенные.	23
3. Качества, необходимые для достижения небесной жизни.	24
Когда человек вступает в первый раз	25
в небесную жизнь	25
Седьмой подплан – Низшее небо	26
Шестой подплан – Второе небо	31
Пятый подплан – Третье небо	33
Четвертый подплан – Четвертое небо	35
Действительность небесного мира	38
Отречение от небесной жизни	40
Высший небесный мир	42
Третий подплан – Пятое небо	43
Второй подплан – Шестое небо	45
Первый подплан – Седьмое небо	46
Нечеловеческое население	47
Элементальная Эссенция.	47
Как облекается дух.	48
Царство стихий.	49
Эссенция и ее эволюция.	49
Животное царство.	50
Дэвы, или ангелы.	51
Иерархия.	52
Искусственно созданное население	53
Заключение	54

Введение
В предыдущей работе мы пытались описать астральный план – низшую область того неизмеримого и невидимого мира, который нас окружает и о котором наши физические чувства не дают нам никакого представления. В предлагаемом же сочинении мы намерены предпринять попытку, уже более смелую, дать некоторое представление о плане, находящемся непосредственно выше астрального, то есть о плане ментальном, часто именуемом в теософской литературе планом дэваканическим или Сукхавата.
Если мы и называем этот план миром небесным и если мы хотим этим дать понять, что он содержит в себе какую-то реальность, служащую основанием для всех самых возвышенных религиозных представлений, то все-таки необходимо очень остерегаться рассматривать его с такой исключительной точки зрения.
Это чрезвычайно важное для нас подразделение царства природы, мир неизмеримый и блестящий, оживленный интенсивной жизнью. Мы в нем находимся даже и сейчас, равно как в нем же мы проводим все промежутки между физическими воплощениями.
Недостаток развития и ограничения, созданные нашей телесной оболочкой, – вот единственные причины, мешающие нам понять, что вся слава Высочайшего Неба окружает нас здесь в данный момент и что влияния, исходящие из мира небесного, действуют на человека непрестанно. Нам самим предоставляется их осознавать и воспринимать.
Для человека светского это может казаться невозможным; для оккультиста – это факт неопровержимый.
Тем, кто еще не уяснил себе этой основной истины, мы можем только повторить совет, данный буддийским наставником: “не расточайте жалоб, слез и молитв, но откройте глаза и смотрите. Свет вас окружает; вы его увидите, если сорвете с глаз повязку и бросите взгляд вокруг себя. Этот свет так великолепен и прекрасен! Он намного превосходит все человеческие мечты и ожидания! И существует вечность”.
Для изучающих Теософию совершенно необходимо уяснить себе хорошенько ту великую истину, что в природе существуют различные планы, или подразделения, каждому из которых соответствует свойственная ему одному определенной плотности материя, проникающая в материю более низкого плана. Необходимо также помнить, что выражения “высший” и “низший”, прилагаемые нами к этим планам, относятся не к их положению, так как все они занимают одно и то же пространство, а только к степени разряженности составляющей их материи.
Все известные нам виды материи тождественны между собой и различаются лишь по степени разряженности и по скорости вибраций. Говоря о каком-нибудь человеке, что он переходит с одного из этих планов на другой, мы подразумеваем не перемену места его нахождения, а только лишь видоизменение сознания.
Действительно, всякий человек заключает в себе материю, принадлежащую каждому из этих планов, и имеет для каждого из них соответствующую оболочку, которую он, при некотором навыке, может употребить в дело моментально. Следовательно, перейти с одного плана на другой значит переместить центр сознания из одной оболочки в другую и воспользоваться вместо физического тела – астральным или ментальным. Естественно, что каждое из этих тел отвечает только вибрациям своего собственного плана. Так, если человек концентрирует своё сознание в теле астральном, то он будет замечать только мир астральный, как мы ощущаем только мир физический, Эти два мира, а равно и многие другие, существуют вполне реально, и мы ими постоянно окружены. Совокупность этих планов составляет “единое все”, бесконечное и живое, хотя наши зачаточные способности и не дают нам об этом почти никакого представления. Рассматривая вопрос о проникновении одного плана в другой, следует остерегаться возможных ошибок. Необходимо хорошо усвоить, что ни один из трех низших планов солнечной системы не имеет в пространстве тех же самых пределов, как план ментальный, кроме разве особого состояния наивысшего, или атомического, подразделения каждого из этих планов.
Всякий физический планетный шар имеет свой физический план (предполагающий свою атмосферу), свой план астральный и ментальный, которые взаимно проникают друг в друга и, следовательно, занимают одно и то же пространство. Но они абсолютно отделены от соответствующих планов других планет и не состоят с ними ни в каких отношениях. В том случае, если мы поднимемся в экстазе до плана буддхи, то найдем условия, общие для всех планет, по крайней мере, нашей планетной цепи.
Существует, однако, как мы упоминали, состояние атомической материи каждого из этих планов, захватывающей межпланетное пространство и, следовательно, представляющей силы атомических подпланов нашей солнечной системы. Рассматриваемые в отдельности, они образуют низший космический план, именуемый иногда планом Пракрити.
Не ощущаемый нами межпланетный эфир распространен повсюду в пространстве, по крайней мере, до наиболее удаленных от нас звезд, в противном случае эти звезды ускользнули бы из нашего поля зрения. Этот эфир состоит из тончайших физических атомов, находящихся в их нормальных условиях, при которых они не подвергаются никакому давлению или сжатию.
Что касается его наиболее низших и сложных разновидностей, то они замечаются лишь вблизи небесных тел, собираясь вокруг них наподобие атмосферы, которую, по всей вероятности, далеко превосходят размерами.
Совершенно так же обстоит дело и относительно планов астрального и ментального.
Астральный план нашей Земли проникает в ядро планеты и её атмосферу, значительно заходя за пределы этой последней. Читатель, может быть, припомнит, что греки называли этот план миром подлунным.
План ментальный проникает, в свою очередь, в астрал, но простирается значительно дальше его.
Только атомическая материя каждого из этих планов имеет то же самое очертание, как и межпланетный эфир, но это обуславливается состоянием полнейшей её свободы.
Вот причина, мешающая человеку переходить с одной планеты на другую, даже в нашей солнечной системе, как в астральном или в ментальном теле, так и в физическом, тогда как, наоборот, в теле каузальном, если оно достаточно сильно развито, можно было бы этого достигнуть; но даже и в таком случае это сделать гораздо труднее, чем на плане буддхи для лиц, достигших умения поднимать свое сознание до такой высоты. Ясно поняв все это, читатель уже не смешает, как это может случиться с начинающим, ментального плана нашей Земли с ментальными планами других планет нашей цепи.
Надо заметить, что семь планетных шаров нашей цепи суть действительно шары, отличающиеся друг от друга и занимающие в пространстве строго определенное положение, несмотря на то, что некоторые из них не существуют на физическом плане. Шары А, В, F и G отделены от нас и разделены между собой, совершенно как Марс и Земля. Единственная разница заключается в том, что Марс и Земля имеют планы физический, астральный и ментальный, принадлежащий исключительно им самим, между тем как шары В и F не имеют ни одного плана ниже астрального, а шары А и G – ни одного ниже плана ментального.
Понятие астрального плана трактует наше сочинение “Астральный план”, а планом ментальным нашей планеты мы собираемся заняться и предупреждаем читателей, что он не имеет ничего общего с такими же планами других планет.
Ментальный план, служащий ареной небесной жизни, является третьим из пяти великих планов, выпавших в настоящее время на долю человечества. Ниже его находятся планы астральный и физический, выше него – планы буддхи и нирваны.
Это тот самый план, на котором человек, в силу очень невысокой степени своего развития, проводит больше всего времени в течение процесса своей эволюции. Дело в том, что, кроме разве случаев полного недостатка развития, физическая жизнь редко намного превышает своей продолжительностью одну двадцатую часть жизни небесной; если же обстановка благоприятна, то не более тридцатой части жизни небесной.
Следовательно, именно это и есть истинное и постоянное отечество того “Я”, которое перевоплощается, то есть человеческой души. Каждое нисхождение её к воплощению является в её поприще только кратким, но важным эпизодом. Поэтому, конечно, стоит труда посвятить изучению небесной жизни все время и все старания, необходимые для того, чтобы понять эту жизнь, настолько совершенно, насколько нам это может позволить наше заключение в оболочке физического тела.
К сожалению, для того, кто захотел бы попытаться изобразить словами факты этого третьего плана, существуют трудности, почти непреодолимые, и это вполне понятно, так как нам часто не хватает слов для выражения наших идей и чувств даже на нашем физическом плане, самом низшем из всех.
Может быть, лица, читавшие сочинение “Астральный план”, припомнят, как в нем показано, насколько невозможно дать достаточно ясное понятие о чудесах этой области тем, чей опыт ещё не переходил за пределы мира физического. То же самое может быть сказано и относительно “Ментального плана”, представляющего продолжение сочинения “Астральный план”, только в удесятеренном размере.
Не только материя, которую мы должны попытаться описать, более, чем материя астральная, отдалена от той, к которой мы привыкли, но также и сознание, присущее этому новому плану, бесконечно более обширно, чем все то, что мы можем себе вообразить, настолько, что исследователь, будучи приглашен передать свои впечатления, оказывается совершенно к этому неспособным. Все, что он может сделать, это обратиться к интуиции своих читателей, дабы неизбежные пробелы в его описании были заполнены.
Чтобы привести хоть один пример из тысяч возникающих перед нами затруднений, достаточно упомянуть, что на ментальном плане время и пространство, как кажется, не существуют вовсе. События, происходящие на плане физическом постепенно и в местностях, чрезвычайно удаленных одна от другой, на этом плане кажутся происходящими одновременно и в одном и том же пункте. Таково по крайней мере впечатление, производимое этим на сознание нашего “я”, хотя, правда, различные обстоятельства дают возможность предположить, что абсолютная одновременность является атрибутом какого –то плана, ещё более возвышенного, и что это ощущение, испытанное в мире небесном, возникает из–за очень быстрой смены впечатлений, когда промежутки времени, благодаря их бесконечно малой продолжительности, от нас ускользают. Это то же самое явление, которое происходит при одном опыте, хорошо известном в оптике и состоящем в быстром вращении железного прута, конец которого, описывающий окружность, должен быть предварительно раскален добела. И если прут делает более десяти оборотов в секунду, то глаз получает впечатление сплошного огненного круга. Не то чтобы этот круг имел реальное существование, но глаз человеческий вообще не может различать отдельных впечатлений, если они следуют одно за другим с промежутками, меньшими одной десятой секунды. Однако, как бы там ни было, читатель без труда поймет, что когда мы пытаемся описать существование, столь отличное от физической жизни, то нам придется упоминать иногда о таких вещах, которые будут казаться непонятными, даже совершенно невероятными. Таким образом, читателям, которые не будут в состоянии отнестись с доверием к утверждениям исследователей этой области, придется подождать момента, когда они смогут лично его изучать. А пока я могу только утверждать, как это сделал при описании астрального плана, что все возможные предосторожности для получения точности описаний были мной соблюдены.
И в том, и в другом случае, мы можем сказать следующее: “никакой факт, происшедший ли в древности или случившийся в новейшее время, не был нами допущен в это сочинение, если он не был подтвержден по меньшей мере двумя наблюдателями, опытными и независимыми, и засвидетельствован, сверх того, теми исследователями этих предметов, которые преуспели в них значительно больше нас. Это изложение, хотя, конечно, далеко не полное, все-таки, как мы надеемся, представит собою некоторую ценность”.
Главнейшие разделы предшествовавшего нашего сочинения “Астральный план” будут по возможности соблюдаться и в настоящем труде; поэтому читатель может сравнить их, если пожелает. Название первого отдела “Астрального плана” – “Внешний вид” – было бы, однако, мало соотносимо с ментальным планом, как мы это увидим дальше; поэтому мы заменим его названием “Главные свойства”.

ГЛАВА ПЕРВАЯ
Главные свойства
Для того чтобы приступить к изучению этого крайне трудного предмета наиболее оптимально, следовало бы вникнуть сразу в самую глубину вопроса и попытаться описать то, что видит довольно развитый ученик, когда перед ним открывается небесный мир. Название “ученик” я употребил потому, что только для лица, руководимого одним из Наставников Мудрости, является возможность перейти в полном сознании в это обиталище славы и блаженства и затем возвратиться в наш мир с точным воспоминанием виденного. Ни один снисходительный “дух” не является из небесного мира, чтобы рассказывать через профессионального медиума разные пошлости. Ни один обычный ясновидящий не поднимается до таких высот, хотя и случалось, что лучшие и наиболее чистые из них проникали туда в моменты глубокого сна. Но даже и в этом случае они редко выносили что-либо, кроме неясного воспоминания об испытанном ими блаженстве, соответствующем учению исповедуемой ими религии.
Когда душа, отделившаяся во время смерти от тела, достигает дэваканического плана, то ни беспокойные мысли об опечаленных друзьях, ни попытки привлечь ее на спиритические сеансы не могут привести ее в соприкосновение с физическим миром, пока духовные силы, приведенные в движение во время ее последнего воплощения, не закончат своего течения и пока ее “я” не будет еще раз готово одеться в новую телесную оболочку.
И все-таки ее рассказ о пережитом на ментальном плане не может дать полного представления об этом мире.
Как мы это увидим дальше, необходимым условием сохранения воспоминания должно быть полное сознание исследователя и состояние бодрствования, без чего немыслимы свободное перемещение и проникновение чудесной славой и красотой, которые нас там ожидают. Все это будет объяснено более подробно, когда мы будем знакомиться с обитателями этого небесного мира.
I. Великолепие небесного мира.
Приведем здесь несколько строк, заимствованных нами из священных буддистских текстов.
Наш Владыка Будда сказал: “отделенное от нас многими тысячами мириад солнечных систем, существует обиталище блаженства, называемое Сукхавати. Этим святым убежищем Архатов владеют Бодхисатвы, а управляют им Татхагаты. Оно окружено семью рядами плотных занавесей, семью рядами деревьев, колеблющихся от ветра; в нем находится семь драгоценных озер, в центре которых брызжут кристальные воды, имеющие семь свойств, представляющих, однако, лишь одно качество”.
“О, Саринутра, это и есть Дэвакан!”
“Это божественный цветок – Удамбара – погружает свой корень в тень всей Земли и распускается для всех тех, кто его достигает. Люди, рожденные в этой благословенной области, истинно счастливы. Они перешли золотой мост и достигли семи золотых гор; для них после этого нет ни печалей, ни горестей”.
В этом отрывке под фантастической аллегорией сокрыта действительность, различаемая без труда по некоторым характерным чертам, дополненным наблюдениями современных исследователей.
Так, например, “семь золотых гор” не могут быть ни чем иным, как только семью подразделениями ментального плана, отделяющимися между собой преградами, хотя и не осязаемыми, но тем не менее настолько же реальными и настолько же действительными, как если бы там и в самом деле находились “семь поясов оград, семь рядов плотных занавесей и семь рядов деревьев, колеблющихся от ветра”.
“Семь озер кристальной воды”, из которых каждый обладает особыми свойствами, представляют различные степени умственной энергии, рассматриваемые каждая в отдельности, между тем как общее им всем качество состоит в доставлении глубочайшей степени блаженства.
“Цветок” этой области, действительно, “погружает свой корень в тень всей Земли”, так как из каждого мира человек переходит на соответствующее небо, и непередаваемое счастье является цветком, распускающимся для всех достигших его людей. Они “переступили золотой мост”, переброшенный через поток, отделяющий мир небесный от мира желаний; для них в настоящем цикле уже нет больше “ни печалей, ни горестей” до тех пор, когда они опять оденутся в новое тело и еще раз покинут небесный мир.
II. Блаженство небесного мира.
Полнота счастья – такова первая и главная идея, которая должна служить основанием для всех наших представлений о небесной жизни. Мы говорим здесь не только о мире, в котором сама природа не оставляет места злу и печали; не только все обитатели его счастливы, но действительность идет гораздо далее. Это мир, где всякое существо, благодаря уже самому факту, что оно в нем находится, должно испытывать высочайшее духовное блаженство, какое оно только способно воспринять, – одним словом, мир, отвечающий человеческим стремлениям настолько, насколько человек способен их испытывать.
Именно здесь мы в первый раз начинаем понимать до известных пределов то, что должно являться истинной природой Великого Источника Жизни. Здесь в первый раз мы видим издали то, что должно быть Логосом, и то, чем мы, по Его призыву, должны стать. И когда в своей совокупности сверкает перед нашими изумленными взорами чудесная действительность, то мы испытываем непреодолимое ощущение, что благодаря этому познанию истины уже никогда в будущем существование не явится нам в том же виде, как некогда прежде. Как после этого не изумиться абсолютно несовершенному счастью, которым довольствуется человек нашего мира. Больше того, мы вынуждены здесь признать, что его прежние представления относительно этого предмета не что иное, как нелепые бредни, противоречащие даже здравому смыслу, и они никогда не осуществятся, а чаще всего даже случается, что человек положительно оборачивается спиной к цели, которой он желал бы достигнуть.
Именно в небесном мире находятся истина и красота. Они оставляют далеко ниже себя все мечты и грезы поэтов, и в сверкании их несказанной славы всякая другая радость кажется тусклой, бледной, нереальной и неспособной нас удовлетворить.
Несколько дальше мы постараемся осветить известные подробности, теперь же нам достаточно указать на то обстоятельство, что это чудесное ощущение – не только блаженное отсутствие всякого зла и всякой дисгармонии, но еще и ощущение, постоянное и непреодолимое, всеобъемлющей радости, и оно-то является господствующим впечатлением, которое испытывает человек, вступая в небесный мир. И это впечатление не покидает его на протяжении всего времени, пока он там находится. Каковы бы ни были его старания и какие бы высоты духовной экзальтации перед ним ни открывались, по мере того как он учился бы лучше познавать средства нового мира, все равно блаженство, удивительное, неописуемое, невыразимое, излучаемое уже одним только существованием подобной области, это блаженство, главным источником которого является чрезвычайная радость других, не покидает его никогда. Ничто в нашем мире не походит на это блаженство и ничто не могло бы дать о нем хоть какое-нибудь представление.
Вообразите себе, если можете, беззаботную и счастливую жизнь ребенка (одаренного, однако, нашим духовным опытом), усиленную во много тысяч раз, и тогда вы, может быть, получите некоторое смутное и слабое представление о действительности того мира. 
Я хочу привести еще один пример, касающийся духовной жизненности небесного мира, но и его совершено недостаточно для описания того, что превышает силу человеческого слова.
Одним из проявлений этой могучей жизненности является крайняя быстрота вибраций всех частиц и всех атомов ментальной субстанции. В теории мы все знаем, что даже здесь, на нашем физическом плане, ни одна материальная частица даже самого плотного твердого тела никогда не находится в покое. Однако, когда мы приобретаем астральное зрение, то это замечание перестает быть для нас простой научной теорией, – оно становится для нас уже очевидным фактом. Мы начинаем уяснять себе мировую всеобщность жизни и понимаем ее таким образом и в такой степени, какая нам прежде была недоступна. Наш умственный горизонт расширяется, и уже мы мельком замечаем в природе возможность существования таких фактов, которые для лиц, лишенных умственного зрения, должны казаться самыми безумными фантазиями.
Если развитие простого астрального зрения и применение его к грубой физической материи влечет за собой такие результаты, то попробуйте вообразить себе эффект, производимый на ментал наблюдателя, покинувшего наш физический план и изучившего детально гораздо более быстрые вибрации, эффект вдруг открывшихся в нем новых трансцендентальных чувств и развернувшегося перед его восхищенными взорами нового мира, значительно превосходящего покинутый им; мира, быстрота вибраций которого настолько же превосходит скорость вибраций физического мира, насколько скорость вибраций света превосходит вибрации звука; мира, в котором вездесущая жизнь, беспрестанно бурлящая вокруг наблюдателя и в нем самом, относится к совершенно иному порядку и возвышается до неизмеримо большого могущества.
III. Новый способ познания.
Даже то чувство, которое мы только что описали, не является наименьшим чудом небесного мира. Наблюдатель не слышит, не видит, не испытывает осязательных ощущений посредством органов, отделенных друг от друга и ограниченных в своих способностях, как он это делает в нашем мире. Он уже более не обладает зрением и слухом, развитыми до неизмеримой силы, какими он был одарен на плане астральном. Вместо них он чувствует в себе присутствие какой-то новой и странной силы, которая не является ни одним из астральных чувств, но которая, тем не менее, заключает в себе их все и значительно их превосходит.
Эта сила позволяет ему, когда он находится в присутствии какого-либо человеческого существа или какого-либо предмета, не только его видеть и слышать, но еще и мгновенно его познавать, изнутри и снаружи, равно как его причины, последствия, все, что может с ним случиться, по крайней мере в том, что касается плана ментального и всех других планов, лежащих ниже его.
 Наблюдатель замечает, что думать и понимать составляют единое целое.
 Никогда не замечаются ни сомнения, ни колебания, ни медлительность в прямом действии этого высшего чувства. Думает ли он о каком-либо месте – он уже находится там, о каком-либо друге – его друг уже присутствует пред ним.
 Для него более не существует возможности недоразумений. Каким образом мог бы он быть обольщен или обманут внешним видом, раз на этом плане он читает, как в открытой книге, каждую мысль и каждое душевное движение своего друга?
 Если на его долю выпало счастье иметь среди своих друзей особу, высшее чувство которой так же развито, то их союз будет отличаться таким совершенством, какого в нашем низменном мире и представить себе невозможно.
 Для них больше не существует расстояний и отдаленности друг от друга. Их чувства уже более не скрыты, а также не выражаются клочками слов, совершенно недостаточных. Вопросы и ответы бесполезны, так как умственные образы читаются ими обоими в тот самый момент, когда они только образуются, и обмен мыслями так же быстр, как и их лучезарное появление в интеллекте.
 Все отрасли знания открываются для их изысканий, по крайней мере все то, что не превосходит этого плана, уже и так столь высокого.  Прошлое нашей Земли является перед их глазами, как настоящее.
 Образные летописи, составляющие память природы, всегда к их услугам, и события истории – безразлично, древней или современной, – развертываются перед ними по их желанию.
 Они более не зависят уже от историка, который часто, вследствии малой осведомленности, обречен на большую или меньшую пристрастность.
 Они могут сами изучить любое интересующее их событие, с абсолютной уверенностью, что видят только “истину, всю истину и ничего, кроме истины”.
 Если они оказываются на высших уровнях ментального плана в полном сознании, то перед ними развертывается, как свиток пергамента, взаимное сцепление их прошлых жизней. Они видят кармические причины своего настоящего положения. Они различают даже карму, ожидающую их в будущем, еще ранее, чем “длинный и грустный счет может быть составлен”. Они могут, таким образом, с непогрешимой уверенностью определить свое точное место в эволюции.
 Читателю, который меня спросил бы: “Разве будущее читается так же ясно, как и прошедшее?” – я ответил бы, что нет, так как первая способность принадлежит гораздо более высокому плану.
 Хотя на ментальном плане и возможно точнее предвидеть события, но это предвидение не вполне совершенно.
 Это потому, что повсюду, где к ткацкому станку судьбы прикладывается рука человека развитого, его могучая воля может ввести в этот станок новые нити и видоизменить узор ближайшей жизни.
 Судьба же человека ординарного, мало развившего свои скрытые способности и не обладающего совершенно никакой волей, сколько-нибудь достойной этого названия, часто может быть предвидима с достаточной ясностью, но когда его “я” смело берет в руки свою будущность, то уже всякое точное предвидение становится невозможным.
IV. Среда.
 Первыми впечатлениями, которые испытывает ученик, проникающий под руководством своего наставника в полном сознании в ментальный план, обычно бывают полнейшее счастье, неописуемая жизненность, сила, чудесным образом увеличивающаяся, и проистекающее отсюда полнейшее доверие.
 Что же он видит, когда, испытывая свои открывшиеся способности, приступает к изучению новой среды?
 Он оказывается погруженным в то, что ему представляется целой вселенной света, цветов и звуков, постоянно меняющихся и поражающих его до такой степени, что никогда прежде, даже в самых своих смелых мечтаниях, он не мог вообразить себе и малой доли чего–либо подобного.
 В нашем мире слава и блеск мира небесного являются вещами, которых “не видел глаз, не слышало ухо и не приходили они на сердце человеку”. (Коринф., II, 9). Тот же, кто хоть раз коснулся его, будет уже всегда смотреть на мир совершенно другими глазами.
 Однако этот опыт имеет столь мало отношения к нашим познаниям о физическом мире, что, пытаясь его описать, автор испытывает своеобразное чувство беспомощности и своей совершенной неспособности не только быть на высоте своей задачи, (на это он с самого начала потерял всякую надежду), но и полнейшей невозможности дать хотя бы малейшее понятие о небесном мире тем, кто не созерцал его сам.
 Представьте себе человека, испытавшего глубокое блаженство и необычайно увеличенные силы, о которых мы только что говорили, плавающего в целом океане живого света и окруженного красотой во всех ее видах, какие только могут проявиться в цвете или форме. Зрелище изменяется с каждой ментальной волной, стремящейся наружу (к другим планам). На самом деле (и наблюдатель вскоре заметит это) явление состоит в том, что его мысль выражается в материи плана и в его элементальной эссенции. Эта материя обладает той же природой, что и материя, из которой составляется само ментальное тело; таким образом, когда происходит вибрация, часть ментального тела, называемая мыслью, непосредственно достигает окружающей ментальной субстанции и пробуждает в ней синхронные вибрации, а та с абсолютной точностью отражается в элементальной эссенции. Конкретные мысли, естественно, принимают форму своих объектов; наоборот, мысли отвлеченные бывают представлены всеми видами геометрических форм высшего совершенства и красоты. Однако не будем забывать следующего обстоятельства: многие мысли, являющиеся в нашем низменном мире чистыми отвлеченностями, становятся на этом, значительно более высоком, плане конкретными фактами.
 Таким образом, видно, что в этом возвышенном мире всякий, кто пожелает погрузиться на некоторое время в спокойное созерцание и уединиться от всего, что его окружает, может буквально жить в своем собственном мире, не опасаясь возможности чьего-нибудь постороннего вторжения в этот мир, и еще с тем преимуществом, что он будет видеть все свои идеи, до их самых конечных последствий, проходящими перед его глазами как бы в виде панорамы.
 Захочет ли наблюдатель, наоборот, изучить план, в котором он находится, ему будет достаточно для этого на мгновение отрешиться от всякой ментальной активности, которая могла бы повлиять на окружающую материю, легко воспринимающую всякие впечатления и способную, таким образом, всецело изменить условия, при которых ему приходится работать.
 Но остережемся смешать это отрешение от ментальной активности с ментальной пустотой, которую преследует как цель такое большое количество приемов Хатха-Йоги. В этом последнем случае ментал приводится к состоянию абсолютной пассивности для того, чтобы он не мог сопротивляться ни одной из своих собственных мыслей, никакому внешнему влиянию, стремящемуся воздействовать на него. Это состояние очень похоже на состояние медиума.
 Как раз напротив, в первом случае ментал настолько пробужден и настолько положителен, насколько это только возможно, и ограничивает себя мгновенной приостановкой своей мысли, для того чтобы неуместным вмешательством своей собственной уравновешенности не помешать запланированному наблюдению.
 Посетитель ментального плана, дойдя до познания этого положения, замечает, что если он сам даже и перестал быть центром сияния в этом удивительном мире света и красок, форм и звуков, о которых я столь тщетно пытался дать понятие, то, несмотря на это, он все-таки не перестал существовать, так как гармония и поражающий блеск, которыми он окружен, становятся чем дальше, тем все более полными и более грандиозными. Подыскивая объяснение такому феномену, он начинает понимать, что весь этот блеск не является каким–то бесполезным и случайным зрелищем, чем-то вроде дэваканического северного сияния. Он открывает, что все это представляет некоторый смысл, который он и сам тоже может уловить. Скоро он удостоверяется, что все, наблюдаемое им с таким восхищением, является просто чудесным языком в красках, которым общаются между собой дэвы: ментальным выражением, или разговором, существ, стоящих бесконечно выше него на лестнице эволюции.
 Благодаря опыту и практике, он открывает, что и он так же может пользоваться этим новым и удивительным способом выражения мыслей и уже, в силу самого этого факта, вступает в обладание новой и обширной областью владений, ожидающих его в небесном мире: я хочу сказать здесь о способности лиц, находящихся на этом плане, разговаривать с его обитателями, стоящими значительно выше человека, и получать от них наставления. Впрочем, мы поговорим об этом более подробно, когда приступим к специальному изложению этой части нашего предмета.
 Теперь читатель должен понять, почему было невозможно посвятить целый отдел этого сочинения описанию обстановки ментального плана, как мы это сделали относительно плана астрального.
 В действительности, единственной особенностью ментального плана является то, что каждое отдельное существо может творить в нем своими мыслями; но нужно принять во внимание, что под это правило не подходят бесчисленные существа, находящиеся постоянно в движении перед наблюдателем и часто представляющие сами по себе зрелище высочайшей красоты. Поэтому было бы, пожалуй, более точным сказать (насколько трудно выражать на человеческом языке условия этой высшей жизни!), что всевозможные виды и картины соединены на этом плане, так как всякая красота, о которой нам могут дать понятие земля, небо и море, представлена здесь с такой полнотой и интенсивностью, которые превосходят всякое воображение. Но из всех этих реальностей, сверкающих и живых, каждый человек видит только то, что он сам по себе способен уловить в силу степени развития, достигнутой им во время его земной и астральной жизни.
V. Великие волны.
 Если посетитель пожелает продвинуть свои изыскания дальше и отдать себе отчет в том, что представляет собой ментальный план, когда его спокойствие не нарушаемо ничьей мыслью и никаким собеседованием его обитателей, то он достигает этого, окружая себя громадной оболочкой, непроницаемой для всех этих влияний. Потом, сохраняя, свое собственное умственное спокойствие, он изучает условия, существующие вне этой оболочки.
 Если он проводит этот опыт достаточно тщательно, то вскоре откроет, что сверкающий океан перестал быть подвижным, так как его частицы сохранили всю интенсивность и быстроту своих колебаний, но стал до некоторой степени однородным.
 Теперь уже больше не происходит постоянных изменений форм и не видно уже необычных цветных молний, но наблюдатель может заметить серию каких-то новых правильных пульсаций, совершенно отличных от прежних и от других искусственных явлений.
 Ясно, что эти пульсации происходят повсюду, так как человек не сумел бы окружить себя оболочкой, представляющей настолько сильное сопротивление, чтобы остановить их или направить в сторону. Они не производят изменений цвета и не принимают никакой формы; их поток с непреодолимой регулярностью пересекает всю материю ментального плана, сначала по направлению к периферии, потом снова оттуда к центру, подобно выдыханию и вдыханию какого-то громадного дуновения.
 Эти потоки бывают разного характера; они могут ясно различаться по своей обширности, по частоте своих вибраций и по звучащей ноте, сопровождающей их.
 Среди этих течений существует одно, гораздо более величественное, чем все прочие, поток, который, кажется, является биением сердца всей системы, пенящейся волной, выходящей из неизвестных центров более высоких планов. Оно распространяет свою жизнь всюду в нашем мире, а затем это чудесное море возвращается и течет обратно к своему источнику. Поток идет вперед, течет все дальше, клубясь как волны, и сопровождающий его звук походит на рокот моря. Однако к этому рокоту присоединяется торжествующая песнь, бесконечная, блестящая, непрерываемая, – сама музыка небесных сфер.
Услышав этот торжественный гимн, который исполняет сама природа, хотя бы только один раз, его уже невозможно забыть. Он отдается, хотя довольно глухо, даже на нашем печальном, обманчивом физическом плане и неустанно напоминает нам могущество, свет и блеск истинной жизни, царящей выше.
 Если наблюдатель чувствует это сердцем и разумом и если он дошел до известной степени духовного развития, то он может себя отождествить в своем сознании с ходом этой чудесной волны, погрузить свой дух в нее и позволить течению унести к его источнику.
 Он это может, говорю я, но это очень неразумно, разве только его Наставник будет находиться около него, чтобы вовремя удержать его от могучего притяжения; иначе поток, в своей непреодолимой силе, унесет его гораздо дальше, к планам, еще более высоким, блеска которых, бесконечно более сильного, его “я” еще не могло бы выдержать, и он потерял бы сознание, причем было бы совершенно невозможно сказать, когда, где или каким образом он мог бы снова его вернуть.
 Правда, что высшей целью человеческой эволюции является единство, но человек должен достигнуть этой конечной цели в полном и совершенном сознании, как король-победитель, торжественно вступающий в обладание завоеванными областями, но ни в коем случае не следует, чтобы человек допускал себя до пассивного поглощения, будучи приведен к состоянию бессознательности, инертному и граничащему почти с уничтожением.
VI. Низший и высший небесные миры.
 Все, что мы до сих пор пытались описать, может быть рассматриваемо только как относящееся к самому низшему подразделению ментального плана, так как эта область, подобно планам астральному и физическому, насчитывает семь подразделений. Четыре низших уровня называются в теософической литературе планами “Рупа”, или планами формы, и составляют низший небесный мир. Человек среднего развития проводит здесь долгое и блаженное существование между двумя воплощениями.
 Три других подразделения называются “Арупа”, или не имеющими формы, и составляют высший небесный мир; снова воплощающееся “я” здесь бывает активно – это истинное отечество человеческой души.
 На планах “Рупа” каждая мысль облекается в особую определенную форму, между тем как на уровнях “Арупа” она выражается, как мы это сейчас объясним, совершенно другим образом. Различия между этими двумя большими подразделениями ментального плана – уровнями Рупа и Арупа – обозначено очень ясно. По правде сказать, оно настолько реально, что для каждого уровня требует обладания оболочкой с совершенно другим состоянием сознания.
 Низшему небесному миру соответствует тело ментальное, а высшему – тело каузальное, или оболочка, в которой снова воплощающееся “я” проводит время от одного до другого существования в течение всего периода своей эволюции.
 Между этими двумя уровнями существует еще громаднейшая разница: для человека малоразвитого, приведенного сюда переменой существования, называемой смертью, в четырех низших подразделениях может до известного предела существовать заблуждение (но не для лица, которое еще при жизни, в полном сознании оказалось здесь).
 Мысли и влечения, самые высшие из тех, какие он имел во время своей земной жизни, группируются вокруг него и окружают его наподобие оболочки, взятой из мира субъективного, свойственного ему. Таким образом, во все время его небесного существования вся слава наружного мира, благодаря тому, что он еще живет, производит на него очень мало впечатления или даже вовсе никакого; для него, в общем, не существует ничего, что стоило бы видеть, за исключением находящегося перед его глазами.
 Однако рассматривать это ментальное облако как ограничение себя в умственном отношении было бы ошибкой; его назначение состоит в том, чтобы позволить человеку отвечать известным вибрациям, но не становиться в результате этого невосприимчивым к другим вибрациям. Действительно, мысли, которыми человек окружен, являются средством, позволяющим ему черпать впечатления из неиссякаемых источников небесного мира.
 Сам ментальный мир является отражением Божественного Разума, сокровищем без границ, которым человек, наслаждающийся небесным блаженством, может пользоваться уже просто вследствие силы, приобретенной благодаря его личным мыслям и влечениям во время физической и астральной жизни.
 В высшем небесном мире этого ограничения уже больше не существует, несмотря на то, что многие из находящихся там “я” замечают окружающий их мир только очень слабо и как бы сквозь сон. Но они все-таки могут очень точно оценить то немногое, что они способны видеть, так как мысль уже не облачается в ограниченные формы, как на низшем подплане.
VII. Действие мысли.
 В специальной главе мы, разумеется, более детально рассмотрим точную природу ментальной деятельности, свойственной человеческим обитателям этих различных подпланов. Но прежде необходимо уяснить способ действия мысли на высшем и низшем уровнях. И я предлагаю читателю описание некоторых опытов, проведенных нашими исследователями с этой.
 Уже с самого начала своих исследований они считали очевидным, что на ментальном плане, как и на астральном, существует какая-то элементальная эссенция, совершенно отличная от самой материи плана и реагирующая здесь на действия мысли быстрее, чем на низшем плане. Но здесь, в мире небесном, где все есть ментальная субстанция, мысленное действие прямым и непосредственным образом влияет не только на элементальную эссенцию, но и на материю, составляющую план; и следует различать эти два эффекта.
 После многих, не особенно убедительных опытов испытали один метод, позволивший с известной точностью оценить различные результаты. 
Исследователь, остающийся на низшем подразделении, излучал там из себя мыслеформы, между тем как его товарищи поднимались до уровня, лежащего непосредственно выше, с тем чтобы сверху наблюдать то, что произойдет, и избежать, благодаря этому, многочисленных поводов к ошибкам. В этих условиях попробовали послать одному отсутствующему другу, находившемуся тогда в очень отдаленной стране, сочувственную и ободряющую его мысль.
Результат был весьма замечателен. Род вибрирующей оболочки, составленной из материи плана, вышел из экспериментатора и распространился вокруг него в разные стороны, совершенно как круг, образующийся в спокойной воде и расходящийся от того места, куда брошен камень, но с той разницей, что здесь речь идет о сфере, вибрирующей и расширяющейся во все стороны, а не только по горизонтальной плоскости.
 Эти вибрации, подобно вибрациям, наблюдаемым на плане физическом, но гораздо более плавно, утончались, по мере удаления от своей точки отправления. Пройдя неизмеримое расстояние, они, казалось, сглаживались, или, по крайней мере, становились настолько слабыми, что в конце концов ускользали от внимания наблюдателя.
Следовательно, на ментальном плане каждый человек является центром излучающейся мысли, что не мешает, однако, всем вышедшим из него лучам перекрещиваться между собою во всех направлениях без малейшего сопротивления, совершенно как на нашем плане это происходит со световыми лучами. Вибрирующая и увеличивающаяся сфера, о которой я только что говорил, бывает в этих случаях разноцветной и похожей на овал, но с её удалением от центра оттенки все слабеют и в конце концов исчезают.
Что же касается эффекта, произведенного упомянутым опытом на элементальную эссенцию плана, то он был совершенно другой. Мысль непосредственно дала начало ясной форме человеческого вида, одноцветной, но представляющей в этом цвете много разных тонов.
Как молния, эта форма прорезала океан; она направилась к тому другу, к которому обратилась сочувственная мысль. Там, облачившись в элементальную эссенцию астрального плана и став, таким образом, обычным искусственным элементалом, свойственным этому плану, она стала ждать, как это излагается в нашем сочинении “Астральный план”, случая пролить на лицо, к которому она была обращена, несущие ею благоприятные влияния.
Облачаясь в эту астральную форму, элементал стал более тусклым, несмотря на то, что его новая оболочка из более низкой материи позволяла еще ясно различать характерный для него ярко-розовый цвет. Это доказывало, что первоначальная мысль, ставшая другой первоначальной эссенцией своего собственного плана, сделалась душой астрального элементала, после того как отбросила форму элементала плана дэваканического. Это очень напоминает способ, которым чистый дух принимает на себя одну оболочку за другой, по мере того как он сходит вниз и пересекает различные материальные планы и подпланы.
Другие опыты, подобные предыдущему, позволили удостовериться, что цвет элементала, образующегося при такой проекции, изменялся в соответствии с характером мысли.
Как мы только что сказали, глубоко сочувственная мысль создавала форму ярко-розового цвета.
Страстное желание исцеления, направленное к больному другу, порождало элементала серебристо-белого цвета.
Напряженное умственное усилие, предназначенное для того, чтобы успокоить и восстановить силы лица, погруженного в уныние и отчаяние, имело форму сверкающего золотисто-желтого цвета.
Во всех случаях читатель заметит, что к эффекту блестящих цветов и вибраций, произведенных в материи плана, присоединялась очень характерная сила, представлявшая форму элементала и посылавшаяся к лицу, являющемуся объектом мысли. И так неизменно было всегда, без малейшего исключения.
То лицо, которое оставалось на низшем подразделении плана, направило мысль, полную любви и совершенной преданности к адепту, бывшему его духовным наставником; и тогда наблюдатели, находившиеся выше, сразу заметили, что результат был некоторым образом противоположен предыдущему.
Прежде всего надо сказать, что ученик адепта неизменно связан со своим наставником непрерываемым током мыслей и влияний; они выражаются на ментальном плане лучом или волной, неизмеримой, блестящей, ослепляющей и разноцветной – фиолетовой, золотой или синей. Можно было бы ожидать, что любящая и откровенная мысль ученика произвела бы в этом луче особую вибрацию; однако результат оказался совершенно другой. Цвета блестящей волны внезапно сделались более живыми, и ясно видимый поток духовного влияния направился к ученику. Из этого, стало быть, ясно, что когда какой-либо ученик думает о своем наставнике, то результатом является значительный приток силы, исходящей из высших планов.
Вероятно, адепт каким-то образом накапливает в себе поддерживающие и укрепляющие влияния, и каждая мысль, способная пробудить в канале его сношений большую активность, вместо того, чтобы направить ток к адепту, как это произошло бы в обычном случае, просто открывает неизмеримому океану любви более широкий выход.
На уровнях Арупа новый характер результатов умственного воздействия обозначен очень ясно, особенно в том, что касается элементальной эссенции. Возбуждение, произведенное в материи, свойственной плану, не изменяется в своей природе, хотя в этом роде материи, гораздо более тонком, оно является и бесконечно более напряженным.
Но в эссенции не создается уже никакой формы, способ ее действия совершенно другой.
Во всех опытах, произведенных на низших уровнях, было установлено, что элементал не удалялся от лица, намеченного мыслью, ожидая благоприятного случая, чтобы проектировать свою энергию на ментальное тело этого лица, на его астральное тело или даже на его тело физическое.
Здесь, наоборот, эссенция каузального тела от лица, посылающего мысль, направляется по прямой линии, как молния, к каузальному телу лица, являющегося объектом мысли.
Поэтому кажется, что если на низших планах мысль обращается постоянно к личности, то здесь мы оказываем влияние на то “я”, которое перевоплощается, то есть на истинного человека.
Если же посланная нами мысль направлена к личности, то эта последняя может ее получить только свыше, через посредство своей каузальной оболочки.
VIII. Мыслеформы.
Само собой разумеется, что мысли, видимые на этом плане, не все обращены к другому лицу; многие созданы только для того, чтобы плыть по течению. Их формы и цвета настолько разнообразны, что изучение их составило бы целую науку, в высшей степени интересную. Подробное описание их, если даже ограничиться главными категориями, заняло бы у нас гораздо больше страниц, чем мы можем посвятить этому вопросу.
Следующая цитата, извлеченная из одной прекрасной статьи А. Безант в журнале “Люцифер” (который стал потом называться “Теософическим обозрением”) за сентябрь 1896 г., могла бы дать некоторое представление о принципах, руководствуясь которыми, можно было бы образовать подобные категории.
Автор полагает в основу всего три великих принципа, на которых покоится произведение мыслеформ, порожденных умственным действием.
•	Свойство мысли определяет ее цвет.
•	Природа мысли определяет ее форму.
•	Точность мысли определяет ясность очертания.
Показав на примерах, каким образом производится впечатление на цвет, автор прибавляет: “если тела астральное и ментальное вибрируют под влиянием благочестия, то на ауру распространяется голубоватый цвет, более или менее яркий, прекрасный и чистый, смотря по степени глубины, возвышенности и чистоты испытываемого чувства.
“В церкви наблюдатель может видеть, как рождаются подобные мыслеформы, вообще довольно смутные в своих очертаниях, но тем не менее всегда образующие движущие массы голубых облаков”.
“Очень часто их цвет бывает несколько тусклым, благодаря присутствию эгоистических чувств, и тогда синий цвет, смешанный с темными тонами, теряет свой блеск и свою чистоту”.
Но горячая мысль благородного сердца является нам в чудной красоте: она бывает похожа на глубокую синеву летнего неба. В этих голубых облаках часто показываются чрезвычайно блестящие золотые звездочки, поднимающиеся в виде снопа и представляющие собой целый дождь искр.
“Гнев показывается красным цветом всех оттенков, начиная с коричнево-красного и кончая ярким цветом киновари”.
“Зверский гнев проявляется оттенками грязно-красного цвета, сверкающими из темно-коричневых облаков”.
“Благородному негодованию соответствует яркий цвет киновари, не лишенный некоторой красоты, но пробуждающий в наблюдателе тягостные вибрации”. 
“Привязанность дает розовые облака различных тонов”.
Они бывают тускло-малинового оттенка, когда любовь отличается животным характером.
“Ярко-розовый цвет, смешанный с коричневым, – когда любовь эгоистична”.
“Ревнивая любовь проявляется тускло-зеленым”.
“Гамма оттенков восходит до самых прекрасных и самых важных тонов, напоминающих первые лучи восходящей зари. В этом случае любовь, следовательно, очищена от всякого эгоистического элемента. Ее сострадательность и благородная нежность, из которых исчез всякий личный элемент, распространяются все увеличивающимися волнами и в конце концов достигают тех, кто имеет нужду в их помощи”.
“Рассудок производит желтые мыслеформы”.
“Чистый разум, пущенный в ход, чтобы достигнуть какой–либо духовной цели, дает место желтому цвету, очень нежному и чрезвычайно красивому”.
“Когда он направлен к целям более эгоистичным и тщеславным, то дает более темные тона, и в этом случае цвет становится ярким оранжевым”. 
Естественно, надо помнить, что предыдущая цитата описывает сразу и ментальные формы мысли, и астральные и что для выражения некоторых из упомянутых чувств необходима материя как плана высшего, так и низшего.
А. Безант дает затем примеры удивительных форм, подобных цветам и раковинам, и являющихся иногда оболочкой наших самых возвышенных мыслей.
Она приводит также примеры достаточно часто встречающихся случаев, когда мысль, имеющую человеческую форму, принимают за привидение.
Мыслеформа может иногда принять вид своего автора.
“Когда какое-нибудь лицо решительно и настойчиво хочет явиться в определенном месте или же посетить другое лицо и сделаться для него видимым, то мыслеформа может воспроизвести его образ настолько хорошо, что присутствующий в этом месте ясновидящий непременно счел бы это видение за появление своего друга в астральном теле”.
“Мыслеформа этого рода может даже передать какое–либо поручение, если только это было ей предназначено при ее зарождении. В таком случае она пробуждает в том лице, до которого она доходит, вибрации, подобные ее собственным, вибрации, которые астральное тело передает мозгу, а последний, в свою очередь, переводит их в мысли или фразы. Наконец, мыслеформа передает своему творцу, через посредство соединяющей их магической связи, запечатлевшиеся в ней вибрации”.
Читатель, пожелавший хорошенько уяснить себе эту очень сложную часть нашей работы, должен будет весьма тщательно прочесть все сочинение целиком. Замечательно исполненные таблицы в красках, иллюстрирующие текст, дают гораздо лучше всяких описаний (для лиц, которые еще не способны видеть сами) приблизительную идею о том, что представляют из себя в действительности эти мыслеформы.
IX. Подпланы.
Но в чем, спросит меня читатель, состоит разница между всеми подпланами ментального плана, с точки зрения составляющей их материи? Трудно ответить на этот вопрос, разве только в самых общих выражениях. Материя, по мере того как мы будем подниматься выше, становится все более и более тонкой, гармонии – более полными и свет – более живым и более прозрачным. Звук становится более сложным, цвета обогащаются большим количеством второстепенных оттенков, и, наконец, последовательно появляются новые цвета, совершенно незнакомые физическому глазу. Правильно было сказано, в выражениях поэтических, но очень точных, свет плана низшего есть темнота плана, лежащего над ним.
Может быть, эта идея представится более простой, если взять умственно, как точку отправления, скорее вершину, чем подножие, лестницы и попробовать понять, что материя самого высшего подплана одушевлена и оживлена энергией, беспрерывно сходящей к ней в виде света и принадлежащей плану, не имеющему ничего общего с планом ментальным.
Переходя затем на второе подразделение, мы можем установить тот факт, что оно имеет в качестве энергии материю нашего первого подплана или, выражаясь более точно, первоначальная энергия и та ментальная оболочка, которую она приняла на себя, проходя первый подплан, является энергией, служащей душой для материи второго подплана.
Таким же образом, на третьем подразделении мы увидим первоначальную энергию, окутанную как бы двойным покрывалом: материей первого и второго подпланов, пройденных ею.
Достигнув нашего, седьмого, подразделения, мы найдем первоначальную энергию, окутанную шестью слоями и ставшую, в результате, более слабой и кратковременной.
Это в точности соответствует способу, посредством которого окутывается Атма – первоначальный дух, когда, будучи еще эссенцией монадической, он нисходит для оживления материи космических планов.
Изучающий этот вопрос много облегчит себе работу, попробовав освоиться с этой идеей и привыкнуть к ней.
X. Архивы прошлого.
Говоря об общем характере ментального плана, мы ни в коем случае не должны упускать из вида постоянное его основание, составленное из прошлых событий и являющееся, так сказать, памятью природы, – эту единственную историю нашей планеты, действительно правдивую. То, что нам дает в этом отношении ментальный план, не есть еще история в ее абсолютной истине, но только отражение чего-то, еще более трансцендентального.
Не менее справедливо также, что прошедшее является нам с ясностью, точностью и продолжительностью. Никакими подобными свойствами не обладают те прерывающиеся и нерегулярные явления, которые одни только в астральном мире разоблачают перед нами прошлое.
Для того, чтобы мы могли принимать с доверием картины прошлого, описываемые ясновидящим, необходимо, чтобы он обладал зрением и ментального плана.
Сверх того, мы еще должны допустить, что ясновидящий может ошибаться, перенося сюда воспоминания о том, что он виден в ментальном плане, если только у него нет способности переходить с плана ментального на план физический в полном сознании.
Что касается изучающего, достигшего умения развертывать свои скрытые способности, даже в то время, когда он находится в своем физическом теле, и способности пользоваться чувством, присущим ментальному плану, то он видит, как перед его взорами открывается перспектива исторических изысканий величайшего интереса.
Он не только может по своей воле просмотреть в беглом обозрении все известные нам исторические периоды и исправить ошибки и ложные замечания, которыми обременены дошедшие до нас описания, но еще может и пересмотреть, если захочет, всю историю мира с самого его начала, увидеть медленное развитие человеческого разума, проследить схождение Владык Пламени и развитие могущественных цивилизаций, основателями которых они были.
Его возможности не будут ограничены только изучением человеческой эволюции, так как он будет иметь перед глазами, как бы в некоем музее, все странные формы животных и растений, которые существовали на Земле в древности, когда мир был еще молод. Он может проследить все удивительные трансформации и созерцать великие перевороты, периодически изменявшие лицо Земли.
Эти летописи могут дать начало многочисленным и разнообразным изысканиям, настолько многочисленным и настолько разнообразным, что если бы ментальный план давал только это преимущество, то и этого было бы достаточно, чтобы сделать его более интересным, чем все вместе взятые нижние миры.
Прибавим к предыдущему новые возможности чему-нибудь научиться, являющиеся к нашим услугам благодаря новым высшим способностям, свойственным ментальному плану, как например, преимущество иметь возможность входить в сношения прямо и без преград не только с великим царством дэва, но и с самими Наставниками Мудрости; затем – покой, утешение, приносимые глубоким и ненарушимым блаженством, являющимся на смену усталости и напряжению физического существования, и мы начнем видеть преимущества, которые получает изучающий, когда он завоевывает себе право сознательно и по своему желанию обладать своим достоянием в этом сверкающем царстве небесного мира.

ГЛАВА ВТОРАЯ
Обитатели
Попробуем теперь описать обитателей ментального плана. Может быть, разумно было бы разместить их в три большие класса, как это сделано в сочинении “Астральный план”: 
•	Существ человеческих; 
•	Нечеловеческих;
•	Искусственных. 
Хотя, вообще говоря, здесь подразделения будут менее многочисленны, так как низший план населен человеческими страстями, не находящими себе место на уровне ментального плана.
Существа человеческие
Совершенно таким же образом, как при изучении астрального мира, и здесь будет полезно подразделить человеческие существа ментального плана на две группы: тех, которые еще привязаны к физическому телу, и тех, которые более им не обладают, – то есть на живых и мертвых, как к сожалению их привыкли неправильно называть.
Самый незначительный опыт относительно высшего плана достаточен, чтобы вполне преобразовать идею, которую изучающий составил себе относительно изменений, являющихся результатом смерти. С того момента, как его сознание открывается для астрального плана и идет дальше, открываясь для плана ментального, он замечает, что полнота истинной жизни есть такая вещь, которую никогда нельзя испытать в нашем мире, и что, расставшись с миром физическим, вместо того, чтобы покидать истинную жизнь, мы именно направляемся к ней.
Наша речь не обладает терминами, удобными и точными для выражения этих условий существования. Возможно, только слова “воплощенный” и “невоплощенный” смогут ближе передать некоторое представление об этих состояниях.
Итак, рассмотрим сначала тех обитателей ментального плана, которых можно отнести к первой из упомянутых нами групп.
1. Воплощенные.
а) Лица, находящиеся в бодрствующем состоянии.
Те человеческие существа, которые, еще будучи связаны с физическим телом, могут тем не менее в полном сознании и в полной активности находиться на ментальном плане, бывают неизменно или адептами, или их посвященными учениками.
Если только изучающий не получил от своего наставника указаний относительно способа пользования ментальным телом, то он не способен свободно пребывать даже на низших уровнях этого плана. А чтобы быть активным и сознательным на высших уровнях во время физической своей жизни, нужно быть еще более развитым, так как для человека эта способность является синонимом единения. Другими словами, переставая быть здесь простой личностью, на которую более или менее влияет индивидуальность, находящаяся выше ее, он становится этой индивидуальностью. Заключенный в тело, парализующее ее, он тем не менее обладает в себе самом силами и познаниями очень развитого “я”.
Упомянутые нами адепты и посвященные представляют для человека, достигшего возможности их различать, несравненное зрелище:
•	Они ему являются в виде блестящих сфер, сверкающих разными цветами.
•	Отстраняют от себя всякое дурное влияние.
•	Воздействуют на всех, приближающихся к ним, как солнце на цветы.
•	Разливают вокруг себя мир и счастье, испытываемые часто даже теми, кто их самих и не видит.
Именно в небесном мире большею частью и совершается наиболее важная работа адептов, особенно на высших уровнях, где можно влиять на индивидуальность непосредственно. С этого-то плана они разливают в интеллектуальном мире наиболее могущественные духовные потоки. Здесь также получают начало, благодаря их стараниям, все виды великих и полезных движений. Именно на этом уровне большею частью распределяется духовная сила, освобождаемая благодаря высшему отречению нирманакайев. Здесь, наконец, некоторые достаточно развитые ученики непосредственно получают наставления, так как здесь наставления даются более легко и полно, чем на плане астральном. Ученики, все еще упражняя свою активность, под всеми её многочисленными формами, проводят, сверх того, великую работу среди тех, кого мы называем умершими, но об этом мы поговорим в другом разделе.
Наблюдатель с удовольствием удостоверяется в почти совершенном отсутствии той категории обитателей, которая на астральном плане слишком обращала на себя его внимание. Действительно, в мире, отличительной чертой которого является альтруизм и духовность, не могли бы найти себе место адепты Черной Магии со своими учениками, так как способ действия школ Черной Магии весь основан на эгоизме, и изучение ими оккультных сил основано только на личных соображениях.
Во многих из этих школ интеллектуальность действительно развита очень сильно, и вследствие этого материя, составляющая ментальные тела, обладает порой крайней активностью и чувствительностью, но все эти проявления неизменно связаны с каким-нибудь личным желанием и могут выразиться только в низшей части ментального тела, почти неразделимо перепутанной с астральной материей.
Как необходимое последствие такого ограничения, активность этих лиц не может выразиться вне плана физического и астрального. Может, конечно, случиться, что человек, вся жизнь которого носит характер зловредный и эгоистический, все-таки время от времени посвящает некоторые минуты чисто отвлеченной мысли. Тогда он способен даже воспользоваться своим ментальным телом, если только он научился им управлять.
Но как только является на сцену элемент личный и укрепляется желание достигнуть какой-либо дурной цели, то мысль перестает быть отвлеченной и человек снова оказывается действующим в материи астральной, столь ему свойственной.
Если можно так выразиться, то я сказал бы, что черный маг может действовать на ментальном плане только тогда, когда он забывает, что он черный маг.
Но даже если он это и забудет, он все-таки не будет видим на ментальном плане никем, кроме лиц, находящихся там сознательно, и никогда (это уже абсолютно невозможно) он не будет видим существами, наслаждающимися после своей смерти небесным покоем этой области, потому что каждое из них изолировано в мире своих собственных мыслей с условием, чтобы ничто извне не могло нарушить его покоя, – тогда оно находиться в совершенной безопасности.
Таким образом, оказывается вполне правильным прекрасное старинное описание небесного мира, этого места, “где злые перестают вредить и где души обретают покой”. 
б) Существа, находящиеся во сне или в трансе.
Когда речь идет об обитателях ментального плана, еще воплощенных, то сам собою возникает вопрос: возможно ли обычным людям во время их сна или лицам психически развитым в состоянии транса когда-нибудь проникнуть на этот план.
В обоих случаях ответ будет один и тот же: это может случиться, но бывает крайне редко. Чистая жизнь и чистые намерения представляют непременные условия. Сверх того, даже если этим лицам и удается достигнуть ментального плана, они будут далеки от настоящей сознательности и, самое большее, будут способны воспринимать только некоторые впечатления.
Здесь мы можем припомнить один случай, который произошел во время опытов, касающихся сознания в состоянии сна и производившихся Лондонской ложей Теософического Общества (об этих опытах упомянуто в моем маленьком сочинении относительно сна). Этот случай показывает возможность пребывания на ментальном плане в сонном состоянии.
Читатель, внимательно следивший за этими опытами, может быть, вспомнит, что различным категориям лиц была представлена умственная картина прелестного тропического пейзажа, с тем чтобы проверить, в какой мере они сохранят о ней воспоминания после пробуждения. Один из наблюдавшихся случаев, как не относившийся к явлению сна и в силу этого не отмеченный в протоколе этих опытов, мы сейчас и разберем.
Речь шла об одной особе с очень чистым характером мысли, одаренной ярко обозначенными психическими способностями, но развитыми без системы.
Когда ей была представлена умственная картина, то результат получился в высшей степени удивительный. Интенсивность радости и благоговения, возвышенность и духовность мыслей, вызванных этим дивным зрелищем, были таковы, что сознание усыпленной особы все целиком перешло в ментальное тело, или, говоря другими словами, возвысилось до ментального плана; однако из этого не следует заключать, что субъект с этих пор мог бы наблюдать полную картину окружающего или понимать истинные условия существования на этом плане – просто он был в состоянии обычного человеческого существа, попадающего после смерти на ментальный план. Он был погружен в целое море красок и света, но в то же время всецело поглощен своими собственными мыслями, вне которых для него ничто не существовало. Само собою разумеется, что это созерцание сопровождалось зрением более проникающим, пониманием более живым и интеллектуальной энергией более активной, что вообще характеризует ментальный план, и при этом глубочайшее блаженство, о котором мы так часто говорили, было беспрерывным.
Усыпленная особа провела в этом состоянии несколько часов, не сознавая, казалось, течения времени; когда же наконец она пробудилась, то испытывала чувство глубокого мира и внутренней радости, которых даже не умела выразить, но тем не менее она не сохранила никакого воспоминания о происходившем.
Нет никакого сомнения, однако, что подобный опыт, забытый или удержанный физической памятью, не ускоряет духовной эволюции “я”.
Для того, чтобы решиться на положительное утверждение, следовало бы произвести достаточное количество опытов, но кажется почти безусловным, что результат, подобный только что описанному, был бы возможен лишь в том случае, когда субъектом являлось бы лицо, уже достигшее известной степени психического развития.
То же самое условие было бы еще более необходимым, если бы речь шла о том, чтобы какой-либо магнетизированный субъект достиг ментального плана во время транса. Это настолько верно, что на тысячу обычных ясновидящих вряд ли найдется хоть один, который мог бы возвыситься до этого. В случаях исключительных, когда ментальный план уже достигнут, следует, как я уже говорил, не только, чтобы ясновидящий был превосходно развит психически, но чтобы и жизнь его и намерения были безусловно чисты.
Кроме того, допуская, что все эти столь редкие условия могут быть налицо одновременно, остается еще одна трудность, всегда испытываемая неопытным психистом, когда он желает перевести на язык низшего плана то, что он видел на плане высшем.
Все эти замечания служат только тому, чтобы показать в настоящем свете важность одного пункта, на который мы так часто обращали внимание: я хочу сказать о необходимости тщательного развития всех психистов под управлением опытного наставника, прежде чем будет возможно относиться с верой к их сообщениям.
2. Невоплощенные.
Прежде чем приступить к подробному рассмотрению условий, в которых находятся невоплощенные существа, пребывающие в различных подразделениях ментального плана, весьма важно четко уяснить разницу между уровнями Рупа и Арупа, о которых мы говорили раньше. На первом человек живет исключительно в мире своих собственных мыслей и продолжает отождествлять себя только с личностью, которая ему принадлежала во время его последней жизни; на втором – человек есть просто “я”, или душа, периодически перевоплощающаяся. Это “я”, допуская даже то, что оно на ментальном плане стало достаточно сознательным, чтобы различать здесь все с ясностью, понимает, однако, в известной мере, природу своей эволюции и задачи, лежащие на нем.
Не забудем, что всякий человек проходит эти два уровня в промежутках между смертью и рождением, но большая часть этих “я”, вследствие их зачаточного развития, бывает еще так мало сознательна относительно обоих уровней, что проходит их, точно выражаясь, в состоянии полусна.
Не менее справедливо также и то, что всякое человеческое существо должно коснуться, сознательно или бессознательно, высших уровней ментального плана, прежде чем иметь возможность перевоплотиться. По мере того как его эволюция идет вперед, это соприкосновение становится для него более определенным и более реальным. Не только его “я”, соответственно своему развитию, становится все более сознательным относительно этого мира и его реальности, но и время, проводимое им там, становится более длительным. На самом деле, его сознание повышается медленно, но верно, через различные планы системы.
Например, дикарь является мало сознательным относительно других планов, кроме физического, во время своей жизни и астрального – после смерти. То же самое мы можем сказать относительно каждого малоразвитого человека. Лицо, немного более подвинувшееся вперед, на первый раз очень немного времени пребывает в небесном мире (само собой разумеется – на низших планах), но самую большую часть промежутка, отделяющего два последовательных воплощения, проводит на астральном плане.
По мере прогресса астральное существование человека становится все более коротким, а небесное – все более долгим. Когда наконец он приобретет, вместе с интеллектуальностью, и духовную ментальность, то проходит астральный план почти без задержки и испытывает на более тонких из низших ментальных уровней уже более продолжительные радости. С этого времени сознание истинного “я”, будучи пробужденным в очень широких размерах, и его сознательная жизнь на ментальном плане подразделяются на два периода, причем второй и более короткий из них проводится в каузальном теле на самых высших подпланах.
Затем этот процесс повторяется. Жизнь на низших уровнях становится все короче, а жизнь высшая прогрессивно удлиняется и делается более полной, до того момента, когда наконец сознание объединяется: высшее и низшее “я” неразрушимо соединены, человек уже не способен изолироваться в свое ментальное облако и воспринимать только то немногое, что возможно заметить через такой занавес в окружающем его неизмеримом небесном мире.
Тогда, наконец понимая, каких высот его жизнь может достигнуть, он действительно начинает жить в первый раз. Сверх того, прежде чем достигнуть этих высот, он выходит на настоящую стезю и уже окончательно берет в свои руки заботу о своем будущем прогрессе.
3. Качества, необходимые для достижения небесной жизни.
Небесная жизнь гораздо более реальна, чем земная. Это становится очевидным фактом, если исследовать условия, совокупность которых является необходимой для достижения этого высшего образа существования.
Человек должен приобрести во время своей земной жизни, если только он хочет жить после смерти в мире небесном, именно те качества, которые лучшими и благороднейшими представителями нашей расы рассматривались как истинно и неизменно желательными. На этом плане никакая ментальная сила не может существовать, если альтруизм не будет её отличительным характером. Любовь к своему семейству или своим друзьям обеспечивает многим людям небесную жизнь; то же самое можно сказать и относительно благочестия. Однако было бы ошибкой предположить, что всякая любовь и всякая набожность должны после смерти непременно выразиться на этом плане. Все эти качества бывают двух видов: эгоистический и альтруистический, и, следовательно, можно легко заключить, что только последний имеет значение.
Это есть любовь, которая вся целиком отдается своему предмету, ничего не требуя взамен, при ней всегда забываешь себя и нет даже мысли о том, что бы такое сделать, чтобы, в свою очередь, быть любимым. Подобное чувство облагораживает духовную силу, и тогда эта сила может вполне выразиться только на ментальном плане.
Но существует еще и другое душевное движение, называемое иногда любовью, – это страсть, требовательная и эгоистическая. Быть любимым – вот чего она в особенности желает. Она отличается постоянной заботой скорее получить, чем давать; и можно сильно опасаться, что при малейшем предлоге, или даже без всякого предлога, она выродится в ужасный порок – ревность. Вот род любви, которая не заключает в себе никакого зародыша ментального развития. Никогда приводимые её в движение силы не поднимутся выше астрального плана.
Приблизительно то же можно сказать относительно чувства, испытываемого довольно многочисленной категорией лиц религиозных и набожных, постоянною мыслью которых является вовсе не слава Божества, но гораздо более забота о том, как спасти свои души. С другой стороны, мы находим истинное благочестие у человека, никогда не думающего о себе и испытывающего к своему Божеству или своему руководителю только любовь и признательность, воспламененного желанием действовать для него или во имя его. Подобное чувство часто имеет результатом небесную жизнь, более продолжительную и сравнительно более возвышенного характера.
Понятно, что то же самое следует сказать обо всех божествах и основателях религий. Последователи Будды, Кришны, Ормузда, Магомета и Христа – все получают свою долю небесного блаженства, продолжительность и качество которого зависят от живости и частоты испытываемых ими чувств, и ни в коем случае – от предмета их обожания. Однако не менее справедливо, что от этого последнего зависит возможность для них получать наставления во время существования более высокого, чем небесный мир.
Но человеческое благочестие, как и человеческая любовь, не бывают совершенно чисты или совершенно эгоистичны. Как не может быть полной любовь, если она не окрашена никакой мыслью и никаким стремлением, лишенным эгоизма; с другой стороны, любовь, господствующий характер которой очень возвышен, может иногда оказаться смущенной внезапной вспышкой ревности или мимолетной эгоистической мыслью. Во всяком случае, закон вечной справедливости установил неминуемое различие.
Если какое-либо возвышенное чувство, молниеносно осветив наименее развитое сердце, непременно находит вознаграждение в мире небесном (даже тогда, когда в земной жизни душе не дали никакой возможности подняться выше астрального плана), то наиболее гнусная мысль, омрачившая святой блеск истинной любви, истощает свое действие в мире астральном, ни в чем не вредя светоносной небесной жизни, являющейся неизбежным результатом глубокой привязанности, испытанной во время долгих лет земной жизни.
Когда человек вступает в первый раз 
в небесную жизнь
На первых стадиях эволюции многие из отсталых “я” никогда не достигают небесного мира, между тем как еще более значительное число их достигают только относительно короткого соприкосновения с некоторыми из низших подпланов.
Всякая душа, конечно, должна погрузиться в свою истинную индивидуальность на высших уровнях, прежде чем снова воплотиться, но из этого не следует, что она обладает в этих условиях сознанием “я”. Мы более пространно рассмотрим эту часть нашего предмета, когда приступим к изучению планов Арупа, а теперь, быть может, лучше начать с самого низшего из планов Рупа и постепенно подниматься.
Оставляя на время в стороне ту часть человечества, сознательное существование которой остается после смерти ограничено астральным планом, рассмотрим случай, когда человек возвышается над этим планом, причем его сознание в первый раз медленно пробуждается и переходит в низшее подразделение мира небесного.
Конечно, существуют различные способы, позволяющие душе сделать этот великий шаг вперед, когда начинается её развитие, но сейчас нам достаточно и одного примера.
Вот факт, трогательный по своей простоте, выхваченный из действительной жизни и замеченный изучающими, когда они работали над этим вопросом.
Агентом великих эволюционных сил была бедная портниха, обитавшая в самом несчастном и мерзком уголке Ист-Энда ужасного Лондона, на смрадном дворе, куда с трудом проникают свет и воздух.
Эта женщина была мало образована, а ее жизнь заключалась в долгой и тяжелой работе при самых неблагоприятных обстоятельствах. Тем не менее это была особа чрезвычайно сострадательная и доброжелательная, исполненная доброты и любви для всех, к ней приближавшихся. Не было, может быть, во всем этом доме квартиры более убогой, чем принадлежащая ей, но зато ее комнаты были чище и лучше содержаны, чем все остальные.
У нее не было денег, чтобы дать их кому-либо из соседей, доведенных непредвиденной болезнью до крайней нужды. Но она при подобных обстоятельствах никогда не упускала случая присутствовать там всякий раз, как только могла урвать минутку, и предлагать своей неусыпной заботливостью все услуги, которые она могла в этот момент оказать. И вот она сделалась провидением для грубых и невежественных фабричных работниц, и те смотрели на нее, как на сострадательного ангела, всегда помогающего и находящегося при них в дни несчастья и болезни.
Часто после непрерывного рабочего дня она бодрствовала половину ночи у изголовья одного из многочисленных больных, в которых никогда не было недостатка в этих бедных квартирах Лондона, условия существования в которых противоречили всякому понятию о благополучии и здоровье. Во многих случаях признательность и любовь, пробужденные ее неиссякаемой добротой в сердцах этих бедных людей, были безусловно единственными возвышенными чувствами, которые только им приходилось испытывать за все время их грубой и трудной жизни.
Представив себе условия существования, царившие на этом дворе, можно понять без труда, что некоторые больные уже не вставали. Но тут-то и становится очевидным, что эта женщина оказывала им услугу гораздо большую, чем они могли бы вообразить. Если она им от дружеского сердца приносила небольшую помощь в их временных бедствиях, то в то же время она содействовала очень существенному прогрессу в их духовной эволюции.
Действительно, это были большею частью души, еще мало развитые и принадлежащие к очень отсталой категории. Никогда, ни в одном из своих воплощений, они еще не пускали в ход тех духовных сил, которые одни только могли бы им обеспечить сознательное существование на ментальном плане. Теперь же в первый раз им был показан идеал, к которому они могли стремиться. Кроме того, любовь, действительно свободная от всякого эгоизма, была пробуждена в них сострадательностью этой женщины. Уже один тот факт, что они испытывали столь сильное чувство, возвысил их и укрепил в своей индивидуальности.
Таким образом, когда их пребывание на астральном плане закончилось, они впервые могли сознавать самый низкий уровень небесного мира. Для них это еще было, без сомнения, только мимолетным и самым элементарным опытом, но этот опыт имел гораздо большее значение, чем можно предположить с первого взгляда.
Забыть самого себя значит проявить великую духовную энергию, которая с момента своего пробуждения в человеке, уже в силу того факта, что она приносит свои плоды в мире небесном, проявляет стремление возобновляться снова и снова.
Это первое излияние, хотя и очень слабое, закладывает в душу зародыши свойств, которые непременно найдут выражение в ближайшем воплощении.
Вот таким образом сострадание и доброта бедной портнихи могли дать некоторым душам, менее подвинувшимся на пути эволюции, возможность в первый раз сознательно испытать духовную жизнь, которая не перестанет возрастать от одного воплощения к другому и все больше и больше влиять в будущем на земные существования.
Не кажется ли, что этот рассказ до некоторой степени может объяснить, почему различные религии придают такое важное значение личному элементу в делах благотворительности. Я хочу сказать о прямых отношениях, устанавливающихся между дающим и человеком, ему обязанным.
Седьмой подплан – Низшее небо
Самое низшее подразделение небесного мира, достигать которого помогала другим наша бедная портниха, характеризуется неэгоистической, но довольно узкой привязанностью. Здесь следует избегать возможного недоразумения. Когда говорится, что привязанность к семейству дает доступ на седьмой небесный подплан, а благочестие – на шестой, то часто воображают, и это вполне естественно, что особа, обладающая обоими этими качествами, и при том ясно обозначенными, проводит свое пребывание в небесном мире между этими двумя подразделениями, что она сначала вкушает долгое блаженство в лоне семьи, а затем возвышается до следующего уровня, чтобы там почерпнуть духовные силы, порожденные ее благочестивым стремлением.
На самом деле ничего подобного. В рассматриваемом случае человек пробудился бы для сознания шестого подразделения. Там, окруженный дорогими ему существами, он погрузился бы в благочестие более высокое, чем то, которое он прежде был способен испытывать. Если над этим подумать, такое решение будет логично: само собой разумеется, что у человека, доступного благочестию, как и простым семейным привязанностям, эта последняя добродетель приобретает, без сомнения, большее развитие, чем у человека, ментал которого готов только для одного рода влияний.
Это правило неизменно и распространяется даже на самые высокие планы. Высший план всегда может соединять качества более низкого плана со свойственными ему самому; в этом случае у его обитателей почти всегда эти качества выражены более ярко, чем у душ низшего подплана.
Когда мы говорим, что привязанность к своим близким является отличительной чертой седьмого подплана, то не следует предполагать, что любовь существует только на этом подплане.
Действительно, у человека, находящегося здесь после смерти, такая привязанность будет основополагающим качеством, единственно определенным, которое могло открыть ему доступ в небесный мир. Ясно, что на высших подразделениях встречается род любви, бесконечно более высокий и благородный, чем все то, что мы видели до сих пор.
Первое же лицо, встреченное исследователями на седьмом подплане, доставит нам вполне подходящий пример того, чем являются его обитатели.
При своей жизни человек, о котором я хочу рассказать, был мелким лавочником, без умственного развития, без ярко выраженного религиозного настроения – просто маленький торговец, хотя честный и уважаемый.
Конечно, по воскресеньям он регулярно ходил в церковь, потому что так должны были делать все и это вошло у него в привычку. Но для него религия представляла что–то вроде смутного облака, в котором он ничего не понимал. Она не имела в его глазах никакого отношения к повседневным делам и ни в чем не влияла на его решения. Нашему торговцу не доставало глубокого благочестия, которое могло бы поднять его до следующего высшего уровня. С другой стороны, он испытывал к своей жене и ко всем своим близким горячую привязанность, представлявшую определенный характер самоотречения. Он непрестанно думал о них, и если работал с утра до вечера в своей крошечной лавочке, то это было скорее для них, чем для самого себя.
И вот, когда после пребывания на астральном плане, он наконец освободился на пути дезинтеграции от тела желаний, то оказался на низшем подразделении небесного мира, окруженный всеми своими близкими, которые были ему так дороги.
Его умственное и духовное развитие было совершенно таково же, как и при жизни на Земле, так как смерть не влечет за собой никакой перемены в этом роде. Среда, в которой он находился со своим семейством, не представляли из себя ничего необычного и являлась просто самым высоким нефизическим идеалом того, чем он мог наслаждаться на Земле. Однако он испытывал глубочайшее блаженство, какое только было ему доступно.
Так как он не переставал думать о своем семействе гораздо больше, чем о самом себе, то порождал, без всякого сомнения, альтруистические стремления, которые, в свою очередь, будучи ассимилированными его душой под формой временных свойств, в будущем снова станут проявляться во всех его земных жизнях.
Я упомяну, как другой типичный пример, человека, умершего в то время, когда его единственная дочь была еще малюткой. В небесном мире он имел свое дитя всегда подле себя, видел всегда его самые лучшие стороны и не переставал рисовать для его будущего самые прекрасные картины.
Упомянем еще одну молодую девушку, погруженную в созерцание всех совершенств, которыми она наделяла своего отца, и приготовлявшую ему в своем воображении разного рода радости и новые удовольствия.
Вспомним, наконец, греческую женщину, жившую в неописуемом блаженстве при своих трех детях, причем одного сына, наделенного редкой красотой, ей нравилось представлять себе победителем на Олимпийских играх.
Вот уже несколько веков седьмой подплан представляет поразительную особенность, так как населен большим числом римлян, карфагенян и англичан. Причиной этому является то обстоятельство, что отличительной особенностью людей, принадлежащих к этим нациям, является альтруизм, характеризующийся ярко выраженной привязанностью к семейству.
Наоборот, на этом плане сравнительно редко можно встретить индусов и буддистов, так как их религиозные чувства составляют, до некоторой степени, часть их повседневной жизни и потому дают им доступ на уровень более высокий.
Рассмотренные нами случаи могли бы, само собой разумеется, варьироваться до бесконечности. Различные степени преуспевания различались бы соответственной степенью лучезарности. Что же касается приобретенных качеств, то они различались бы между собой цветами и оттенками.
Здесь любящие друг друга, унесенные смертью во время самого расцвета своей привязанности, всегда заняты, не обращая внимания на всех прочих, одним только любимым существом.
Там обитают существа, едва только вышедшие из дикого состояния; например, малаец, человек очень мало развитый (находящийся еще в той стадии, которую мы технически назвали бы стадией низшего питрис третьего класса), которому его любовь к дочери позволила вкусить начала небесной жизни.
Во всех приведенных примерах достижение небесного мира являлось плодом зарождающейся привязанности и альтруизма. Вне этих чувств ничто в рассматривавшихся нами жизнях не могло получить себе выражения на плане дэваканическом. В большей части приведенных случаев изображения любимых существ были далеки от совершенства, и потому истинные “я”, или души, любимых особ могли выразиться в этих формах только отчасти, но гораздо более совершенно и удовлетворительно, чем в жизни физической.
На Земле мы видим только часть нашего друга; мы знаем только те его стороны, которые нас привлекали; другие же стороны его характера для нас как бы не существуют. Быть к нему привязанным, узнавать его – здесь это зачастую самое редкое благо, но эта интимность, это знание еще очень несовершенно.
Даже в исключительных случаях, когда мы полагаем, что хорошо знаем человека, его тело и душу, мы не можем знать в нем ничего, кроме части, проявляющейся в настоящем воплощении, на низших планах; в его истинном “я” остаются такие глубины, которые от нас совершенно ускользают.
Если бы нам было возможно, благодаря прямому и совершенному зрению ментального плана, увидеть в первый раз нашего друга во всей его полноте, когда мы его встретим здесь после смерти, возможно, что мы его и не узнали бы. Конечно, он не походил бы ни в чем на любимое нами существо, которое, как мы воображаем себе, будто бы знаем.
Нужно сказать, что живая привязанность, которая одна только может обеспечить присутствие одного человека в небесной жизни другого, представляет на этих высоких планах значительную силу, которая восходит до души любимого существа и вызывает ответ. Точность этого ответа и воодушевляющая его жизненность и энергия зависят, естественно, от морального развития любимого существа, но ответ, безусловно всегда бывает истинным.
Понятно, что душа, или “я”, может получать впечатления в полном объеме только из подразделений Арупы ментального плана; по крайней мере, в них мы приближаемся сами к себе в гораздо большей степени, чем в физическом мире. Если условия благоприятны, то в дэвакане мы достигаем бесконечно более полного познания нашего друга, чем это было возможно на Земле, и даже если условия будут наименее благоприятны, действительность все-таки никогда не была так близко от нас.
В этом случае необходимо считаться с двойным фактором, то есть со степенью развития каждого из рассматриваемых нами лиц.
Если человек во время своей небесной жизни испытывал горячую привязанность и если он духовно развит, то он создает изображение своего друга, такого, какого он знал на Земле, изображение, посредством которого этот друг будет в состоянии выразиться на данном уровне в достаточно полном объеме своего “я”. Но для того, чтобы этот последний мог вполне воспользоваться предоставленным ему случаем, он и сам должен достигнуть довольно высокой степени эволюции.
Проявление может быть несовершенным по двум причинам. Изображение, сформированное покойным, может быть слишком смутным и непригодным для того, чтобы позволить другу, даже и достигшему высокой степени эволюции, воспользоваться им вполне. С другой стороны, при условии, что изображение будет ясным, друг может быть недостаточно развит.
Но всегда душа любимого существа отвечает на чувства привязанности. Какова бы ни была степень ее развития, ответ является непосредственно. Она проявляется в образе, который сама создала.
Два упомянутых выше фактора: с одной стороны – природа, с другой – то, что душа способна выразить, определяют, до какой точки может проявиться истинный человек. Даже самое смутное из сформированных таким способом изображений существует на ментальном плане. Для “я” гораздо легче достичь его, чем физического тела двумя планами ниже.
Если любимое существо еще живо, то оно естественно не подозревает, что его истинное “я” наслаждается в высших сферах добавочным проявлением, но это проявление, тем не менее, реально и представляет истинное “я” в гораздо большей полноте, чем земное проявление, единственное еще доступное для большей части из нас.
Любопытно заметить, что если человек может одновременно наблюдать в небесной жизни нескольких своих покойных друзей, то он может также одновременно проявиться в каждой из различных своих тел, оживляя, может быть, в то же время здесь, на Земле, образ своего физического тела. В этой идее нет ничего странного, если уяснить себе хорошенько отношения между различными планами. Для этого человека проявиться сразу в нескольких из этих изображений так же легко, как для нас – почувствовать одновременно давление нескольких предметов, находящихся в соприкосновении с различными частями нашего тела.
Один план является для другого тем же, чем одно измерение является для другого: невозможно никакому количеству единиц одного измерения быть когда-либо равным числу единиц другого, высшего измерения, и точно так же невозможно, чтобы в “я” истощилась способность откликаться, каково бы ни было число его проявлений. Совсем напротив, подобные проявления дают ему новый, весьма удобный случай развиться на плане ментальном. В силу закона божественной справедливости этот удобный случай является прямым последствием и вознаграждаем за действия или качества, которые довели чувство привязанности до такого выражения.
Очевидно, что, чем больше человек продвигается вперед в своем развитии, тем больше он использует приходящие ему со всех сторон удобные случаи. Чем больше он прогрессирует, тем больше он пробуждает вокруг себя любви и почтения, что умножает его собственные силы мысли и делает их более прочными на ментальном плане. В то же самое время он увидит, что по мере развития увеличивается и его способность проявляться в каждой из этих форм, и восприимчивость к ним.
Наши исследователи имели за последнее время возможность зарегистрировать один пример, поразительный по своей простоте.
Одна мать, умершая уже около двадцати лет тому назад, оставила двух сыновей, которых она очень любила. Они занимали, естественно, первое место в ее небесной жизни, и, также естественно, она их представляла такими, какими оставила, то есть в возрасте пятнадцати-шестнадцати лет.
Любовь, которую она не переставала изливать на эти ментальные изображения и которая действовала как благодетельная сила, нисходящая волнами на Землю на двух уже взрослых людей, производила на них неодинаковое впечатление, и не потому, что материнская любовь к одному была больше, чем к другому, но потому, что между самими изображениями существовала большая разница в жизненности. Для матери же, которая видела подле себя своих двух сыновей совершенно такими, как она желала, чтобы они были, этой разницы не существовало.
 Тем не менее для наших исследователей было очевидно, что одно из этих двух изображений представляло гораздо более могучую жизненность, чем другое. Отыскивая причины столь любопытного явления, они открыли, что один из этих двух сыновей сделался обычным деловым человеком, без особых пороков, но и без всякого духовного развития, а другой, наоборот, развил и укрепил в себе высокие и благородные стремления. Благодаря образу жизни его сознание души было развито гораздо больше, чем у его брата, и его высшее “я” гораздо более полным образом могло оживлять изображение юноши, сформированное его матерью во время ее небесной жизни. Так как излучение души было более значительно, то и изображение было ясно и живо.
Другие исследования, представившие множество подобных утверждений, доказали, что, чем более душа развита в духовном отношении, тем лучше она может выразиться в формах, облекающих ее, вследствие привязанности ее друзей. Благодаря этому она все больше и больше пользуется живой силой любви, проливающейся на нее через ментальное изображение.
По мере того как душа возвышается, эти изображения выражают ее более полно, вплоть до того момента, когда она наконец становится наставником, пользующимся ими уже сознательно для того, чтобы помогать и вразумлять своих учеников.
Таков единственный способ общения, возможный между душами, еще заключенными в физическом теле и перешедшими в мир небесный. Я повторяю: душа может, через свое изображение, явиться несравненным лучом света в небесной жизни какого-либо своего друга, причем абсолютно не знать об этом здесь, где она проявляется через физическое тело, считать совершенно невозможной всякую попытку общения с отошедшим другом.
Если же, наоборот, эта душа, развив свое сознание до объединения, может вполне владеть всеми своими способностями, даже прежде, чем оставить свое физическое тело, то она может засвидетельствовать, еще во время своего печального земного существования, что находится, как и прежде, лицом к лицу со своим другом и что смерть, вместо того чтобы увлечь вдаль любимое существо, просто открыла перед ним более обширную и более грандиозную жизнь, постоянно нас окружающую.
Друг будет очень походить на то, чем он был на Земле, однако будет сиять каким-то странным блеском. Ментальное тело, как и астральное, представляет в пределах наружной яйцеобразной оболочки воспроизведение физического тела, ограниченного формой тела каузального. Это воспроизведение имеет вид формы, состоящей из планетного тумана, окруженного туманом более легким. Личность последней земной жизни продолжает оставаться ясной до конца жизни небесной.
Это чувство личности расплывается в индивидуальности только тогда, когда сознание окончательно поглощается телом каузальным. В первый раз, с тех пор как он спустился ни нижние планы, чтобы там воплотиться, человек узнает себя как “я” истинное и относительно постоянное.
Иногда спрашивают, существует ли на ментальном плане чувство времени: следует ли там ночь за днем и сон – за бодрствованием?
В мире небесном единственное пробуждение для человека, перед которым открывается дэваканическое существование, состоит в том, чтобы делаться прогрессивно более сознательным относительно несравненного блаженства, характеризующего этот план. Единственный доступный сон состоит в том, чтобы так же прогрессивно впадать в счастливую бессознательность, когда долгие годы небесного пребывания приходят к концу. Небо было уже нам представлено как продление самых счастливых моментов человеческой жизни, блаженство которых увеличено во много раз. Это определение, как и другие, сформулированные в физическом плане, оставляет желать лучшего, но несмотря на это, оно значительно точнее, чем идея дней и ночей. Виды блаженства, по–видимому, меняются до бесконечности, но смена сна и бодрствования в небесной жизни не имеет места.
* * * * *
Окончательное отделение астрального и ментального тела сопровождается обычно периодом совершенной бессознательности, продолжительность которого крайне изменчива: этот период аналогичен тому, который предшествует физической смерти. Пробуждение, которое приводит ментальное сознание к активному состоянию, очень сходно с чувством отрешения от сна. Иногда, просыпаясь утром, отдохнувший человек испытывает приятное чувство удовольствия, хотя мысль еще бездействует и тело едва подчиняется власти воли. При своем пробуждении в небесном мире человек так же проходит более или менее продолжительный период великого все возрастающего блаженства, прежде чем его сознание достигнет полной своей деятельности. Когда в нем пробуждается это невыразимое счастье, оно всецело поглощает его, и по мере его пробуждения он видит себя в мире созданных им идеальных существ, свойства и качества которых соответствуют природе того подплана, где он оказался.
Шестой подплан – Второе небо
Отличительное свойство этого подразделения – религиозная антропоморфическая набожность. Набожность этого рода отличается от религиозного чувства, испытываемого во втором астральном подпланетем тем, что первая лишена всякого эгоистического побуждения (человек, который её чувствует, совершенно не заботится о награде), тогда как во втором случае человек бывает движим надеждой извлечь какую-либо выгоду.
Во втором астральном подплане существует известное религиозное чувство, но неизменно связанное с эгоистическими расчетами. Наоборот, вера, возводящая человека в шестой подплан небесного мира, совершенно освобождена от этого недостатка.
С другой стороны, не надо смешивать эту стадию верования с еще более высокими формами её проявления, выражающимися в достижении какой-либо определенной цели, поставленной из любви к Божеству. Несколько примеров выяснят рельефную разницу, о которой мы говорим.
Мировоззрение многих сущностей, представленных на этом уровне, относится к восточным религиям. По меньшей мере надлежит, чтобы они отличались сходными чистыми верованиями, где рассудок и разум играли бы незначительную роль. Сюда можно отнести поклонников Вишну, воплотившегося в Кришну и в другие формы, и некоторых приверженцев Шивы. Каждый из них погружен в оболочку своих собственных мыслей, будучи наедине со своим особым богом, забыв все остальное человечество, чтобы в его поклонение божеству не примешивалось чувство привязанности к лицам, близким на Земле. Например, был известен один субъект, всецело погруженный в экстатическое поклонение образу Вишны, которому при жизни приносил жертвы. Среди находящихся на этом плане самые характерные примеры представляют женщины, и притом в очень большом количестве. Так, между ними была одна индусская женщина, муж которой стал для неё богом. Она воображала себе молодого Кришну, играющего с её собственными детьми. Последние были очень реальны и человечны, но маленький Кришна имел вид деревянного образа голубого цвета, одушевленного искусственной жизнью. В то же время в небесной жизни Кришна представлялся в иной форме: он имел женственный вид и играл на флейте, не возбуждая своим двойственным видом ни малейшего смущения или стыда. Другая женщина, предавшаяся культу Шивы и смешивая бога со своим мужем, видела во втором как бы олицетворение первого настолько, что принимала одного за другого. Некоторые буддисты с ограниченным образованием принадлежат к этому же подразделению: они видят в Будде скорее предмет поклонения, чем великого наставника. Многие другие обитатели этого уровня ментального плана принадлежат к христианской религии. Вера без умственного развития, примером которой может служить вера необразованного католического крестьянина или убежденный и верный вопль Армии Спасения, приводит к тем же результатам, какие были описаны выше; то же самое представляет из себя слепое обожание Христа или Божьей Матери. Так, один ирландский крестьянин, погруженный в страстное обожание Девы Марии, представлял себе Её стоящей на полумесяце, как на картине Тициана “Успение”, но простиравшей к нему руки и обращающейся с речью. Один средневековый монах в экстазе созерцал Христа на кресте, и такова была сила страсти его любви и жалости, что, видя Его кровавые раны, он силой воображения причинял себе такие же на ментальном теле.
Другой, казалось, совершенно забыв печальную историю распятия, не представлял себе Христа иначе, как сидящим на престоле Славы; у ног его – волнующееся кристальное море; он окружен огромной толпой поклонников, среди которых находится сам обожатель с женой и семейством. Несмотря на всю глубину своей любви к семье, преданность Христу в его мыслях занимала первое место. Однако его представление о Боге было вполне материально: он представлял Его постоянно переодевающимся, и, как в калейдоскопе, чередовались изображения человека и агнца с хоругвью – эмблематическое изображение, часто встречающееся на церковных окнах.
Одна религиозная испанка, умершая в девятнадцать или двадцать лет, представляла для изучения большой интерес: переносясь в своей небесной жизни в эпоху жизни Христа, она видела себя сопровождающей Его во всех событиях, описанных Евангелием, и заботящейся о Божьей Матери после распятия. В картинах, которые она себе представляла, костюмы и виды Палестины были неверны, так как Спаситель и Его ученики в её воображении напоминали испанских крестьян, а холмы окрестностей Иерусалима выглядели как высокие горы со склонами, поросшими серым мхом, как это бывает в Испании. Это вполне естественно. Наконец, она видела себя принимающей мученичество за свою веру и восходящей затем на небо, чтобы начать снова бесконечное существование, в котором находила столько блаженства. 
Небесная жизнь ребенка завершит интересные примеры приведенного перечня обитателей шестого подплана. Этот ребенок, умерший в семь лет, воспроизводил в небесном мире все религиозные рассказы, переданные ему на Земле ирландской няней. Он любил мысленно играть с ребенком Иисусом и помогать Ему делать из глины воробьев, которых Божественное дитя, согласно легенде, одушевляло и заставляло летать. 
Известно, что неразумная и слепая вера, о которой мы сейчас говорили, не поднимает тех, кто ей предается на очень высокую духовную степень. Однако заметим, что счастье и удовлетворение их совершенно полны, так как они постоянно получают то, что более всего ценят. Их будущее доставит им это необычным образом. Если ни на одной ступени эта вера не способна развить разум, она тем не менее предрасполагает к высшей стадии веры и равным образом – к чистой жизни. Существо, вкушающее только что описанные мною небесные радости, без сомнения, не сделает быстрых успехов на духовном поприще, но, по крайней мере, оно будет предохранено от многих опасностей, потому что весьма вероятно, что при своем будущем воплощении оно не впадет в тяжкие грехи и не покинет своих религиозных устремлений для жизни скупца, честолюбца или развратника. Несмотря на всё вышеизложенное, изучение этого подплана рельефно выделяет необходимость следовать совету Св. Петра: “Присоедините к вашей вере добродетель, а к добродетели – науку”.
Если вера в своей простой форме приводит к странным результатам, то интересно проследить за действием еще более простого материализма, который еще так недавно имел стольких последователей в Европе. Е. П. Блаватская в своем “Ключе к Теософии” говорит, что материализм не был сознательным в мире небесном, потому что при своем существовании он не допускал загробного мира.
Однако вероятно, что наша великая основательница Теософического Общества придает словам “материализм” и “небесный мир” значительно более узкий смысл, чем обычно принято, когда в этом сочинении она утверждает, что после смерти для материалистов совершенно не существует сознательной жизни. Те исследователи, ночной труд которых происходит в астральном плане, знают, что множество так называемых обычных материалистов могут там встретиться и что все они оказываются сознательными. Вот например, один известный материалист, близкий приятель одного из членов нашего Общества, был недавно встречен им в самом высшем астральном подплане, где он, окруженный книгами, продолжал свои занятия, почти так же, как он это делал на Земле. Своему другу он откровенно признался, что все его прежние теории, благодаря непреодолимой логике событий, им оставлены, но что его прежние убеждения по вопросу о высшем ментальном плане еще достаточно сильны для противодействия доводам его друга. По многим причинам характер этого человека мог окончательно установиться в ментальном плане. Его полное неверие в загробную жизнь не помешало его астральным исследованиям; нет основания предполагать, что его душа позже парализовала бы в небесном мире правильную эволюцию своих высших сил. Конечно, этот материалист много потерял вследствие своего неверия: если бы ему был присущ религиозный идеал, то он возбудил бы в его душе могучую благочестивую энергию, плоды которой она теперь пожинала бы. Все это для него потеряно, но глубокая и бескорыстная любовь к семье, искренняя и неутомимая филантропия равным образом, являются двигателями могущественных сил, которые должны принести плоды на ментальном плане. Но отсутствие одного рода энергии не может служить препятствием к проявлению других. В приведенных примерах нет ничего удивительного: наше знание физического плана позволяет нам это предвидеть, потому что в жизни нам часто приходится убеждаться, что Природа никогда не прощает незнания её законов. Человек, убежденный, что огонь не жжет, тотчас обнаружит свое заблуждение, сунув руку в пламя. Неверие в будущее существование нисколько не изменяет естественного хода событий; после своей смерти человек тотчас же обнаруживает свою ошибку. 
Пятый подплан – Третье небо
Мы могли бы отметить как характерную черту этого подразделения активное выражение верования. На этом уровне христианин не только обожает своего Спасителя, но видит себя на Земле трудящимся для Него. Это является особенностью плана, на котором выполняются все великие предначертания, намерения, неосуществленные на Земле, и проводится работа всех великих филантропических организаций, вдохновленных религиозной верой. Вспомним, однако, что, чем выше мы поднимаемся, тем более великими становятся разнообразие и сложность. Если еще возможно определить общий характер этого плана, то он представляет исключения и разнообразия, трудно соединяемые в одну категорию.
Приведем в качестве примера историю человека, развитого несколько выше среднего, который приводил в исполнение грандиозный проект, имевший целью улучшить условия существования низших социальных классов. Глубоко религиозный человек, он все-таки понял, что самой главной заботой в отношении бедных является улучшением их физического существования. План, который он осуществлял на небесном плане с большим успехом, тщательно и во всех подробностях, часто поглощал его внимание при жизни, хотя он не имел возможности его выполнить. Он думал, что, обладая большим состоянием, лучшее, что можно сделать, это приобрести и монополизировать одно из второстепенных предприятий, находившееся в руках трех или четырех фирм. Он надеялся таким путем, благодаря отсутствию конкуренции, сделать большую экономию и дать рабочим более высокий заработок, не повышая продажных цен. Из остальных его проектов был один, состоявший в покупке земли с целью построить на ней окруженные садом домики для своих рабочих. По прошествии известного числа лет рабочий получал право участия в прибылях предприятия, будучи, таким образом, на старости лет застрахованным от нужды. Таким путем он надеялся доказать, что христианство может соединяться с самыми практическими идеями, а с другой стороны, привлечь к своей собственной вере души рабочих, признательных за благодеяния.
Можно привести и еще аналогичный случай, а именно с индусским принцем, идеалом которого был венценосный и божественный Рама. Взяв его за образец, он старался подражать ему в своей жизни и методах правления. Естественно, что на Земле встречались всевозможные препятствия, повлекшие неудачи многих проектов, тогда как в небесной жизни все шло хорошо. Всякое доброе намерение венчалось успехом. Само собою разумеется, что сам Рама являлся для принца указателем и советником и пользовался постоянным благоговением своих почитателей.
Личная религиозная деятельность показана в трогательном и интересном рассказе об одной бывшей монахине трудового, а не созерцательного ордена. Правила её жизни были основаны на священном тексте: “То, что сделали одному из малых сих, вы сделали Мне”. Пребывая теперь в небесном мире, она вполне олицетворяла весь божественный закон: не переставала заботиться о больных, питать голодных, одевать неимущих, но с той особенностью, что каждый, кому она служила, в её глазах отождествлялся с образом Христа и становился предметом её поклонения.
Приведем еще весьма поучительный пример двух крайне набожных сестер. Одна была больна, а другая посвятила всю свою долгую жизнь заботам о ней. На Земле они часто мысленно искали и решали филантропические и религиозные дела, которые предпринимали, если имели к тому возможность. Каждая из них занимает первое место в небесной жизни своей сестры. Больная – здорова и сильна, и каждая видит свою сестру, содействующую её намерениям. Это является прекрасным примером того, как светло продолжается загробная жизнь людей с религиозными стремлениями. Смерть внесла только одну перемену – исключила болезни и страдания, облегчив таким образом их положение.
На этом же уровне встречаются проявления миссионерской деятельности, в которой представлены большая воля и отречение. Обычно миссионеры – невежды и фанатики и, конечно, не поднимаются так высоко, но некоторые, с более сильным характером, такие как Левинсон, могут туда попасть. Они посвящают себя цели, которая им дорога, и обращают многих в ту религию, проповедниками которой являются. В этом отделе я приведу один из самых удивительных примеров с неким магометанином. Этот человек воображал себя работающим с крайним усердием над управлением мира, в соответствии с основными магометанскими принципами. В некоторых случаях артистический талант также позволяет достигнуть этого уровня, но здесь нужно установить различие. Артист или музыкант, эгоистически стремящийся исключительно к известности и руководствующийся чувством профессионального соревнования, не вырабатывает сил, способных возвысить его до ментального плана. Наоборот, искусство более возвышенное, представляющее для артиста могучую силу, хранителем которой он является, служит для духовного совершенствования его ближних и проявляется в высоких областях и даже в пятом подплане. Из этих двух противоположностей люди, любящие чистое искусство и смотрящие на него как на божественный дар, могут в известных случаях найти уровень неба, наиболее для них подходящий.
Приведем здесь пример. Один религиозный музыкант смотрел на свои бескорыстные старания как на дар Христу, не сомневаясь в чудесных действиях на ментальном плане его возвышенных музыкальных произведений. Его воодушевление не будет напрасным, так как без его ведома оно приносит многим сердцам радость и облегчение, и доставит ему в будущем воплощении более горячую веру и более могучий музыкальный гений. Но подобный вид небесной жизни повторяется почти бесконечно, если в человеке нет более возвышенного желания, как служить человечеству. Если мы обратимся назад, к трем планам, о которых мы только что говорили, то заметим, что они дают удовлетворение личного самопожертвования, проявленного для семьи, друзей или божества. Значительно превосходящее удовлетворение при самопожертвовании, проявленном в более широком смысле, по отношению к самому человечеству. Последнее имеет место в следующем подплане.
Четвертый подплан – Четвертое небо
Это самый возвышенный уровень Рупы. Деятельность в нем так разнообразна, что трудно найти её общий характер. Быть может, нам удастся разделить ее на четыре отдела:
•	бескорыстное стремление к духовным познаниям;
•	философская или высоко научная мысль;
•	литературные или артистические таланты, применяемые бескорыстно;
•	служение, единственным двигателем которого является радость приносить пользу. 
 Несколько примеров, на каждый из этих классов, лучше объяснят это деление. Население этого подплана состоит почти исключительно из последователей религий, признающих необходимость приобретать духовные познания. Читатель вспомнит, что на шестом подплане находится много буддистов, религия которых, в общем, приняла форму поклонения основателю религии. Здесь, наоборот, мы видим последователей более разумных, возвышенное стремление которых было получить указания своего учителя, сидя у его ног и видя в нем скорее наставника, чем предмет обожания.
В небесном мире это высокое желание осуществлено; они действительно получают наставления Будды; представление, которое они себе о нем составили, не является пустой формой, так как она действительно озарена мудростью, могуществом и чудесной любовью одного из величайших учителей этого мира. Они приобретают новые познания, их умственный горизонт расширяется, что, несомненно, будет иметь очень важные последствия в их будущей жизни. Возможно, что тогда они не вспомнят о вещах, постигнутых ими в небесном мире; но они с жадностью будут воспринимать знания, в которых интуитивно уловят истину, и приобретенные познания дадут их “я” способность рассматривать все эти предметы более широким и философским взглядом.
Подобная небесная жизнь очевидно и бесспорно ускоряет эволюцию “я” (Еgo). Тут перед нами предстает огромное преимущество тех, кто был руководим истинными, могучими живыми учителями. В менее развитой форме мы находим этот род поучений в тех случаях, когда поистине великий, духовно развитый писатель стал для своего ученика живой личностью, другом, составляющим часть его умственной жизни, идеальной личностью, живущей в его мечтаниях. Такой писатель может играть роль в небесной жизни ученика и, так как его душа совершила большую эволюцию, способен оживлять созданный им мысленный образ, проливать новый свет на поучения, заключающиеся в его собственных произведениях, и заставлять читателя находить в них глубокий смысл. Среди индусов многие, идущие по пути мудрости, находят на этом плане свою небесную жизнь, по крайней мере в том случае, когда их наставники были люди с действительными познаниями. Некоторые из выдающихся суфиев и парсов также находятся на этом плане. Мы находим там некоторых из учителей гностицизма, духовное развитие которых дало им право на продолжительное пребывание в этом небесном мире. Но, кроме этого ограниченного количества сектантов, ни магометанство, ни христианство не доводят до этого уровня своих последователей, хотя некоторые лица, принадлежащие номинально к этим религиям, могут быть подняты до этого подплана, благодаря присутствию в их характерах качеств, не зависящих от поучений, свойственных их религии.
Кроме того, мы находим в этой области последователей оккультизма, серьезных и преданных, но недостаточно продвинувшихся, чтобы получить право и силу отказаться в пользу мира от своей небесной жизни. Среди них находился человек, лично известный еще при жизни некоторым из наших исследователей; это был один монах-буддист. Он с жаром изучал Теософию и долго стремился быть просвещенным непосредственно теми адептами, сочинениями которых он руководствовался. В его небесной жизни Будда занимал первое место, в то время как два учителя, стоявших ближе к Теософическому Обществу, являлись как бы Его уполномоченными, истолковывающими Его учение. На всех этих образах лежали печать силы и мудрости высших существ, которыми они и являлись. Монах действительно получал уроки оккультных знаний, благодаря которым после своего воплощения он мог встать на путь посвящения.
Другой пример, приведенный из этого разряда и из того же уровня, покажет ужасные последствия несправедливых и неосновательных подозрений. Речь идет о личности, с усердием и самоотречением отдавшейся науке, но которая, ко всеобщему огорчению, почувствовала к концу своей жизни недостойное и беспричинное недоверие к своему товарищу и другу, Е. П. Блаватской. Нельзя было наблюдать без сожаления, до какой степени это чувство лишало ее влияний и высших поучений, которыми она пользовалась бы в течение своей небесной жизни. В этих влияниях и поучениях ей не было отказано, ибо этого и не могло случиться, но ее собственное ментальное состояние делало ее до некоторой степени неспособной подчиняться их действию. Она, конечно, была далека от сомнений в них и наслаждалась радостями полного и совершенного общения с учителями. Однако для исследователя было очевидно, что без печальных ограничений, наложенных ею на себя, она извлекла бы из своего пребывания на этом плане несравненно большие преимущества. В ее распоряжении находилось сокровище любви, силы и знания, но ее чувство неблагодарности совершенно закрывало доступ к нему.
Есть иные учителя мудрости, кроме тех, которые управляют нашими перемещениями, и другие школы оккультизма, учение которых в общем аналогично нашим, поэтому их ученики часто встречаются на этом подплане.
Если мы перейдем теперь к следующему подразделению, отделу философской и высоконаучной мысли, то найдем там многих благородных и бескорыстных мыслителей, стремящихся постичь неизвестное и решить задачи только с целью просветить своих ближних и облегчить их участь. Мы не включим в отдел философов некоторых лиц Запада и Востока, проводящих свое время в многословных и хитрых рассуждениях. Никогда подобные поверхностные суждения, побуждаемые чувством эгоизма и честолюбия, не способствовали пониманию мировых событий и не могли привести к результатам, способным развиться в ментальном плане.
Среди истинных людей науки, встречающихся в этом подплане, есть один, принадлежащий в новейшие времена к неоплатонической школе, имя которого нам сохранили летописи того времени. Здесь, на Земле, жизнь его заключалась в упорном старании следовать учению этой школы, и теперь его небесная жизнь проходила в определении тайн и приложении их к жизни и развитию человечества. Приведем еще одного астронома, православная вера которого, казалось, перешла в пантеизм. В течение своей духовной жизни он продолжал свои изучения с религиозным благоговением и, без сомнения, получал уроки у этих высших иерархий дэв, для которых в ментальном плане величественное циклическое движение могущественных звездных влияний выражается наружно в вечно переменчивом сиянии живого беспредельного света, теряющегося в громадной панораме вращающихся светил, систем и образующихся миров; он представлял вселенную в виде огромного животного. Его мысли всегда витали с ним: то были элементальные формы, представлявшиеся ему в виде звезд. Его высшим удовольствием было слушать торжественную музыку, волны которой заставляли звучать силовые хоралы.
Третьим видом деятельности, проявляемой на этом уровне, является артистический и литературный труд, вдохновляемый желанием возвысить и одухотворить человечество. Мы находим здесь всех величайших композиторов: Моцарта, Бетховена, Баха, Вагнера и других, распространяющих через небесный мир более чудесные гармонии, чем их самые высокие земные мелодии. Громадный поток божественной музыки, кажется, разлился между высшими областями, предназначенный некоторым образом для их собственного пользования; они овладевают им, затем рассылают его далеко, как громадные музыкальные волны, служащие источником наслаждения для всех. Если живущие, поднявшись на этот ментальный план, могут ясно различать и усваивать эти великолепные звуки, то невоплощенные сущности, из которых каждая окружена своей особой свитой, еще более чувствительны к этой могущественной мелодии, которая воспитывает и облагораживает.
Художники и скульпторы, которые проявляют свое искусство в возвышенных и бескорыстных целях, не перестают создавать и выражать тысячи восхитительных форм простых искусственных элементалов, детищ своих мыслей, для восхищения и ободрения ближних. Доставляя чрезвычайное удовольствие всему населению ментального плана, эти восхитительные произведения часто улавливаются артистами и художниками, еще находящимися в физических телах. Вдохновленные, они воспроизведут эти небесные творения на Земле, чтобы возвысить и облагородить часть человечества, увлекаемую вихрем земного существования. Трогательную и красивую фигуру представлял из себя на этом плане один молодой юноша, бывший некогда певцом-хористом и умерший четырнадцати лет. Музыка и юношеский энтузиазм всецело поглощали его душу, и он был глубоко убежден, что, выражая религиозное воодушевление толпы, теснившейся в огромном соборе, передает ей потоки небесного одобрения и вдохновения. Юноша умел петь – этим ограничивалось его образование, но он нашел прекрасное применение этому благородному дару, стараясь олицетворить голос народа, возносящийся к небу, и небесный глагол, нисходящий к народу. Его единственным желанием было как можно лучше изучить музыку и самым достойным образом применить ее в церкви. В небесном мире его желание приносило плоды. К ребенку склонялась странная, угловатая фигура средневековой святой Цецилии, заимствованная его воображением из оконной ниши, где была помещена ее статуя. Наружно это изображение в грубых чертах представляло экклезиастическую легенду сомнительной достоверности. Но она служила лишь выражением живой и славной действительности. Один из могущественных архангелов, принадлежащих к небесной иерархии пения, оживотворял простую форму мысли и этим внушал юноше мелодии более возвышенные, чем все земные песнопения.
На этом уровне можно встретить следы земной жизни, так как земное существование оставляет чуждые черты даже в небесных жилищах. Об этом свидетельствует рассказ о несостоявшемся писателе. В те минуты, когда воспоминание о любимых существах как бы вызывало их присутствие, этот человек размышлял и писал в уединении. Он когда-то имел возможность написать большое сочинение и отказался опорочить свое перо корыстолюбивым и низким трудом, который обеспечил бы ему насущный хлеб. Его произведения не нашли себе читателей, и он вел бродячую, тяжелую жизнь до тех пор, пока не умер от горя и нищеты. Вечный отшельник, он не имел в молодости ни друзей, ни семьи; достигнув престарелого возраста, он писал только по-своему и отвергал всякое влияние, препятствующее тому, чтобы расширить его идеи, касающиеся судьбы человечества и земного рая, который он мечтал доставить своим ближним.
Теперь, в ментальной жизни, не было ни одного существа, которое он любил бы в земной жизни, как самого себя, или как свой идеал. Тем не менее, погруженный в свои мысли и свои труды, он создал в своих мечтах утопию, ради которой он хотел жить, служа облагодетельствованным людям и превращая таким образом свое уединение в счастливую обитель. Когда он вернется на Землю, то, без сомнения, вместе с даром изложения он будет иметь способность осуществлять свои филантропические идеи, и его небесная мечта постепенно проявится, создав более счастливые жизни.
На этом уровне ментального мира встречалось много лиц, посвятивших себя служению ближним, потому что сознавали могущество единения. Освященные могучим интеллектуальным светом и спокойной мудростью, они стремились создать грандиозный гуманитарный проект великих реформ, приобретая вместе с тем способность их осуществления на Земле, в плане физического существования.
Действительность небесного мира
Некоторые критики, прекрасно усвоив правила Теософии относительно будущей жизни, возражали иногда, что жизнь обычного человека в низшем небесном мире является в сущности только мечтой или иллюзией. Считает ли он себя счастливым у семейного очага или со своими друзьями, исполняет ли он свои проекты с радостью и полным успехом – он в действительности является только жертвой жестокой иллюзии. Иногда противопоставляют этому воображаемому блаженству прочную действительность рая, обещанного православием.
Эту критику можно опровергнуть с двух точек зрения. Когда мы изучаем задачи будущей жизни, вопрос заключается не в том, которая из этих гипотез нам представляется более приятной (это дело вкуса), а в том, чтобы определить, какая из них вернее. С другой стороны, более внимательное изучение предмета нам покажет, что последователи теории иллюзий становятся на ложную точку зрения и что они совершенно не поняли сути дела. 
Во-первых, исследования лиц, способных при жизни в полном сознании переходить в ментальный план, прекрасно согласуются с указаниями, полученными от “Учителей Мудрости” через посредство великой основательницы нашего Общества Е. П. Блаватской.
Этот опыт одним ударом разбивает теорию “простой действительности”, о которой мы сейчас говорили. Очередь за нашими православными друзьями представить свои доказательства. 
Во-вторых, если признавать, что в низших уровнях небесного мира человек не знает еще полной истины и, следовательно, иллюзия там постоянно господствует, то мы, не колеблясь, можем с этим согласиться, но вообще наши критики понимают это иначе. Большинство из них пугает мысль, что небесная жизнь будет более призрачной и более бесполезной, чем земная, но это мнение совершенно неправильно. Говорят, что, хотя на ментальном плане мы сами создаем обстановку, но можем видеть лишь самую незначительную часть этого плана. Здесь на Земле, ответим мы, мир, который мы сознаем, никогда не является целиком всем миром, но только той его частью, которую наши чувства, наш разум и развитие позволяют охватить. Вполне вероятно, что в своем земном существовании человек среднего развития имеет обо всем, его окружающем, ошибочное, ложное и во всех отношениях несовершенное понятие. Что знает он о великих мировых силах, ментальной и астральной, сокрытых в видимых им явлениях, но составляющих самую важную их часть? Что он знает вообще об окружающих его физических силах, менее сокрытых, но встречающихся ему на каждом шагу? Действительно, он живет здесь, на Земле, как в небесном мире – в мире, создателем которого он является в широком смысле слова. Он здесь не менее сомневается, чем там; единственная причина этого – его незнание. Он делает возможное.
В небе, возражают, человек принимает свои мысли за действительность. Я отвечу: он поступает хорошо. Его мысли поистине можно считать действительностью В плане, о котором идет речь, то есть в плане ментальном, нет действительности вне мысли. Там, наверху, эта великая истина нам кажется ясной; здесь, на Земле, – наоборот. На каком из этих двух планов больше иллюзий? Мысли в мире небесном являются поистине действительностью и способны произвести на людей живущих и нас окружающих самое замечательное действие, которое может быть только благодетельным, так как только наполненные любовью мысли могут существовать в восторженном мире. Чтобы поддержать теорию, что небесная жизнь является иллюзией, надо было плохо понять вопрос: это значит показать незнание условий и возможности этой жизни. Чем более мы возвышаемся, тем более приближаемся к единой действительности – вот в чем истина.
Для того чтобы лучше понять, насколько высший период человеческой жизни действителен и естествен, прежде всего надо на него смотреть как на продолжение существования на двух предшествовавших планах. Мы все знаем, что на Земле никогда не достигается самый возвышенный идеал, что наиболее благородные стремления не осуществляются полностью. Все это настолько верно, что в этом отношении все наши усилия были бы напрасны, а энергия потеряна; однако мы знаем, что это невозможно, потому что закон сохранения энергии действует на высших планах совершенно так же, как и на остальных. Затраченная духовная энергия может воздействовать на ее источник при земной жизни только в слабой степени, так как наши высшие принципы не способны отражать все более возвышающиеся и тонкие вибрации, прежде чем не освободятся от своей телесной оболочки. Но небесная жизнь начинается, и окончившаяся энергия вырывается наружу, в силу неизбежной реакции, вызываемой вечным законом, как говорит Браунинг (Browning) в своих стихах:
“Никакое благо никогда не пропадает.
То, что было, не перестанет существовать.
Зло недействительно; зла не существует.
Это – молчание, заключающее звук.
То, что было хорошим, им и останется,
И тем лучшим, чем большим является зло.
На Земле части круга, а в небе – целые круги.
Всякое благо, которого мы желали, 
На которое надеялись и мечтали, осуществится; 
Это не будет его изображением, это будет оно само.
Нет красоты, нет блага, нет силы, воспетых нами, 
Которые бы не пережили певца, 
Когда вечность утвердит зарождение единого часа.
Идеал, представляющийся слишком высоким; 
Героизм, неосуществимый здесь, на Земле; 
Порыв, возносящийся к небу, являются гимном, 
Посылаемым к Богу любовью и поэзией. 
Достаточно ему достигнуть Бога, 
Чтобы мы его со временем услышали”.
Заметьте также, что установленные Природой условия загробной жизни являются единственными, представляющими ей возможность помочь каждому испытать возможно большую долю счастья, которого он заслуживает. Если бы существовал только один вид небесного блаженства, как это допускает православие, то всегда нашлись бы люди, которые им пресытились или которые не могли бы им насладиться, по причине иных требований или неподготовленности. Надо ли добавлять, что если бы небесная жизнь продолжалась вечно, то было бы крайне несправедливо награждать всех одинаково, не считаясь с их личными заслугами. Для родителей и друзей трудно представить что-либо лучшее. Если бы покойный следил за благосостоянием своих близких, оставшихся на Земле, то счастье было бы для него невозможно. Если бы, с другой стороны, не зная их положения, он должен был бы для свидания ждать их смерти, и это длилось бы многие годы, то не принимается во внимание одно обстоятельство, что в это время его друг мог бы настолько измениться, что не возбуждал бы в нем прежней симпатии.
Благодаря мудрому управлению Природы все эти затруднения устранены. Человек сам, поступками своей земной жизни определяет характер и срок своей небесной жизни; он неминуемо получает то, что заслужил. Те, кого он любит, никогда его не покидают и проявляют наиболее благородные и возвышенные черты своего характера. Наконец, между ними не возникает ни малейшего несогласия, потому что он получает от своих друзей только желаемое. Да, действительность несравненно выше всего, что человеческое воображение могло бы создать в данном случае. Эти рассуждения доказывают ту мысль, что человек становится все более совершенным и истина является идеей божественной.
Отречение от небесной жизни
Последователи Оккультизма уже давно знают, что среди способов успешного совершенствования, представляемых человеку по мере его преуспевания, есть один, заключающийся в отречении от райского (дэваканического) блаженства для выполнения священного назначения; другими словами, отказаться от ожидающей его на небесах блаженной жизни между двумя воплощениями для того чтобы скорее продолжить выполнение своих задач на физическом плане. Такой прием не особенно благоприятен; мы составим себе более верное понятие о небесной жизни, принимая ее не столько за вознаграждение земной жизни, сколько за ее непосредственное продолжение. В течение своего физического существования человек создает из своих высших мыслей и стремлений то, что может быть названо некоторым количеством духовной силы. Последняя может воздействовать на него по достижении им ментального плана.
Если эта сила невелика, то при ее быстром истощении последующая небесная жизнь будет кратковременна. Если, наоборот, она будет обильна, то тем медленнее она истощится, и небесная жизнь продлится долее.
По мере того как человек развивает свою духовную природу, он долее пребывает в небесном мире, при этом его успехи не уменьшаются, а он не лишается возможности быть полезным своим ближним. Райское блаженство необходимо для всех, не достигших значительной ступени эволюции; только оно допускает превращение стремлений в способности и опыта – в мудрость. Человек, таким образом, делает больше успехов, чем если бы он имел возможность каким-либо чудом продлить свою физическую жизнь до нового воплощения. Иначе закон природы противоречил бы сам себе, так как этим он более приближался бы к великому концу, и его усилия по уничтожению своих собственных намерений были бы определенны и страшны. Было бы глупо допускать подобные противоречия в этом законе, который, как мы знаем, является плодом величайшей мудрости.
Возможность отречения от небесной жизни существует далеко не для всех. Великий закон не позволяет никому слепо отрекаться от неизвестных ему благ и уклоняться от нормального хода эволюции раньше, чем он извлечет из этого известные преимущества.
Вообще, никто не имеет права отказаться от небесного блаженства, не испытав его, поскольку в своей земной жизни, обычный человек недостаточно развит, чтобы быть в состоянии возвысить свое сознание до ментального плана и унести на Землю ясное и полное воспоминание о счастье, о котором на Земле ничто не дает представления.
Минута размышления докажет верность и справедливость этого положения. Совершенствование души является в данном случае существенным вопросом; достаточно, если она поймет пользу отречения от небесного блаженства и заставит свое низшее “я” подчиниться ее определению. Но не в этом заключается решение вопроса, так как, если “я” (Эгo) имеет право насладиться райским блаженством на уровне Рупы, то только в силу проявляемой им индивидуальности, и только в своих личных и обыденных рамках жизнь этой индивидуальности переходит в низший небесный мир. Прежде чем отказаться от всего этого, требуется, чтобы индивидуальность сознала преимущества, которыми она жертвует: высший и низший подпланы должны гармонировать. Если это так, то нужно обладать на ментальном плане некоторой долей сознания, приобретенного еще в земной жизни и равного тому, которым будешь обладать после смерти. Не надо забывать также, что эволюция сознания совершается в некотором отношении снизу вверх. Большая часть людей, будучи сравнительно мало развиты, являются вполне сознательными только в физическом теле. Астральное тело вообще бесформенно и плохо устроено; если оно является связующим звеном между “я” и физическим телом, то оно не представляет орудия, которым человек может управлять. Нет ничего общего между его настоящим состоянием и властью, которую человек может продлить в астральном плане.
У цивилизованных народов астральное тело более развито; часто сознание, им облеченное, в достаточной мере потенциально, однако в большинстве случаев человек перестает познавать себя и сознает свои мысли менее ясно, чем окружающий мир. Некоторые из членов нашего общества, изучающих оккультизм, сделали еще шаг вперед, пробудившись окончательно в этом плане; они вполне владели своими астральными способностями и извлекали из них многочисленные и значительные преимущества. Тем не менее, не является необходимым, чтобы эти лица с первого шага и даже ранее могли бы приносить в физический мир воспоминание о своей деятельности и опытности в астральном плане. В общем, этого можно было бы достигнуть не сразу и с перерывами, но бывают случаи, когда по разным причинам ничто из области воспоминаний не способно достигнуть физического мозга.
Некоторая доля сознания на ментальном плане, разумеется, являлась бы признаком высшего развития. Если речь идет о человеке вполне и правильно развитом, нельзя ожидать пробуждения вторичного сознания ранее, чем установятся отношения между астральным и физическим началами. Но в этом неуравновешенном и искусственном состоянии человеческое развитие не всегда правильно и нормально, поэтому может случиться, что значительная доля сознания будет достигнута в ментальном плане и разовьется в астральной жизни таким образом, что понимание всего этого высшего существования никогда не достигнет физического мозга.
Подобные случаи редки, но несомненно существуют и заставляют предполагать, что наши правила допускают исключения. Такого рода индивидуальность, будучи достаточно развитой, может вкушать райское блаженство и иметь затем право от него отречься, не будучи, однако, в состоянии перенести воспоминание об этом отречении далее своего астрального существования. Но так как, по нашей теории, индивидуальность будет обладать в этом мире полным сознанием, подобного воспоминания было бы вполне достаточно, чтобы удовлетворить законы справедливости, даже если бы в состоянии бодрствования человек не имел об этом воспоминании самого смутного представления. 
Запомнить это чрезвычайно важно. Так как индивидуальность призвана к отречению от небесной жизни, то именно она должна познать ее и принести воспоминание на план, где ее деятельность нормальна и полна. 
План этот может быть не физическим, если требуемые условия соблюдены в астрале. Для этого нужно быть учеником одного из “Учителей Мудрости”.
Человек, желающий выполнить это великое дело, должен стараться всеми своими силами, всей своей душой стать полезным орудием в руках людей, посвятивших себя служению человечеству. 
Он должен с полным самопожертвованием посвятить себя духовному благу своих ближних; он не должен тщеславно считать себя достойным такого счастья, но покорно ждать в продолжение одного или двух воплощений, что его усилия, поддержанные учителем, приведут его к моменту, когда ему скажут, что час настал и он может сделать свой выбор.
Высший небесный мир
Оставив четыре низших уровня, или Рупа, ментального плана, – нормальную среду человека при существовании его временной индивидуальности, рассмотрим теперь три высших уровня, или Арупа, – его действительное и сравнительно постоянное убежище. Там, где его глаза открыты, они видят ясно, так как он поднялся выше своих иллюзий и своего низшего “я” – этой бесформенной призмы. Его сознание может быть слабо погружено в мечты и несколько встревожено, а зрение, хотя и ограниченно, но весьма правильно. Состояние сознания настолько отлично от своего земного проявления, что физические термины здесь совершенно неуместны и только могут ввести в заблуждение. Этот уровень ментального плана был назван “царством ноумена”, в противоположность царству феноменов: мир бесформенный, в противоположность миру форм. Однако, здесь можно видеть мир, весьма реальный для наблюдателя, сравнивающего его с недействительностью низших состояний. Эти формы существуют на самом деле, хотя они состоят из весьма разреженной материи тонкой сущности.
Когда кончается период, называемый небесной жизнью, для души открывается новая фаза существования, пока не наступит для нее время возрождения на Земле. Для большинства людей время испытания сравнительно непродолжительно, тем не менее о нем следует упомянуть, если мы хотим нарисовать полную картину гиперфизической человеческой жизни. Если мы плохо понимаем существование человека, то только вследствие того, что мы имеем привычку рассматривать его не в полном объеме, забывая совершенно его истинную природу и цель существования. Вообще, мы склонны рассматривать глубже его физическую сторону, упуская из виду его душу, поэтому все наши положения оказываются ложными. Каждое движение, приближающее “я” (Эго) к низшим планам, чтобы затем отдалить его от них, образует в действительности огромную кривую линию. Взяв низшую часть дуги этой кривой, рассмотрим ее как прямую линию; мы придаем ей непомерное значение, упуская из вида главное кругообразное движение.
Постарайтесь в течение некоторого времени рассмотреть вопрос в том виде, в котором он предстанет человеку, действительно находящемуся в свойственном ему плане существования, с того момента, когда он начинает к нему относиться сознательно. Он подчиняется являющемуся у него желанию, вызванному в нем законом эволюции или волей Логоса и, подчиняясь божественному действию, растворяется в низших планах.
В то же время он облекается материей различных планов, которые он проходит, а именно: планов ментального, астрального и физического – в своем вечном движении вовне. В самом начале существования на физическом плане, называемом нами жизнью, центробежная сила еще велика, но обычно в середине ее сила истощается и начинается обратное движение по нисходящей дуге. Не происходит никакого резкого изменения: движение происходит все время по тому же кругу. Такое же движение совершают планеты по своим орбитам. Таким образом, этот маленький эволюционный цикл непрерывно возобновляется. Обычно мы совершенно не замечаем этих перемен в направлении, но в древней Индии они совпадали с концом периода Грихаста, или главы семейства.
Все силы человека должны были бы с этого времени, без всякой потери, стремиться к центру. Он должен был бы все более и более отвлекать свое внимание от земных предметов и сосредотачивать его в высших планах. Здесь можно заметить, насколько современные условия европейской жизни противоречат истинному прогрессу. В этой части эволюционной дуги момент, когда человек отрешается от своего физического тела, имеет мало значения. Следующее изменение значительно важнее; мы можем назвать его смертью на астральном плане и рождением в небесном мире, хотя он состоит просто в перемещении сознания из астральной материи в ментальную во время правильного течения, о котором упоминалось выше. Окончательный результат существования считается неизвестным, пока при этом процессе обратного движения сознание не возвратилось к своему центру “я”, к своему отечеству в высшем небесном мире, когда все качества, вновь приобретенные в течение этого маленького эволюционного круга, становятся очевидными. Здесь человек может кинуть общий взгляд на свою прошедшую жизнь. В одно мгновение сила наиболее проницательного сознания как молния освещает нашу душу, и она видит результаты своего последнего существования и в некоторой степени их последствия в будущей жизни. Этот беглый взгляд позволяет только смутно и общем виде узнать род будущего воплощения. Несомненно, что главное можно определить. Большое преимущество этого обзора состоит в том, что душе показываются кармические последствия ее прошлых поступков. Это предоставляет ей возможность использовать свой опыт в зависимости от степени ее развития.
Сначала душа мало пользуется этим, в виду зачаточного состояния своего сознания, едва способного схватывать факты и разбираться в них. Постепенно в ней развивается понимание всего видимого, а позже она приобретает свойство вспоминать моменты просветления (о которых мы говорили), знаменующие окончание каждого существования, сравнивать их между собой и таким образом судить о проведенном пути.
Третий подплан – Пятое небо
Этот подплан, менее высокий, чем все подразделения Арупы, является также самым населенным из всех известных нам областей, так как шестьдесят миллиардов человеческих душ, действительно находящихся на пути эволюции, заключены здесь. Единственное исключение составляют сравнительно редкие души, способные действовать на втором и первом подплане. Каждая душа представляется здесь в яйцеобразной форме, сперва в виде бесцветной, почти невидимой пленки, с совершенно неосязаемым содержанием; затем, по мере того как “я” (Эго) прогрессирует, оболочка принимает радужные оттенки, подобно мыльному пузырю; оттенки эти переливаются на поверхности, как радужные цвета в брызгах фонтана от солнечных лучей.
Составленная из удивительно тонкой, нежной и эфирной материи, оживляемой сильной энергией и трепещущим живым огнем, душа обращается в великолепный шар из лучезарных красок. Быстрые колебания рождают на ее поверхности волны переливающихся оттенков, неизвестных на Земле, имеющих блеск, мягкость и сияние, не поддающиеся описанию. Прибавьте к великолепию заката египетского солнца чудесную мягкость прекрасного вечера в Англии и представьте этот блеск, эту прозрачность, это великолепие, превосходящие самих себя. Ваши усилия будут напрасны: не видя их, никто не может представить себе красоту этих лучезарных шаров, сверкающих в поле зрения ясновидящего, проявляющегося в этом высшем мире. Причинные (каузальные) тела все наполнены живым огнем, нисходящим из высшего плана. Последний связан с каждым шаром колеблющейся и чудесно сияющей нитью, удивительно напоминающей стансы Дзиана: “Искра связана с огнем нитью фохата”. По мере того как душа развивается и становится способной открыться неистощимому духовному океану, стекающемуся по нити, как по каналу, эта нить расширяется, давая дорогу божественному потоку, пока на следующем плане она не сделается подобной смерчу, соединяющему небо и Землю. Еще выше она превращена в огромный шар, через который изливается источник жизни, и причинное тело распускается в поглощающем его свете.
“Нить, – говорят стансы, – соединяющая молчаливого стража с его тенью, становится крепче и лучезарнее при каждом изменении. Утренний солнечный свет перешел в величавое сияние полудня. “Вот истинный ход движения”, – будто говорит огонь искр. Ты – это я сам, это мой образ и моя тень. Я облечен в тебя, а ты моя вахана, будь с нами до того дня, когда ты возвратишься, сделавшись мною и другими; ты сам и я”.
Можно отличить души, заключенные в физическое тело, от душ невоплощенных, так как колебания на поверхности шаров в обоих случаях различны. Поэтому на третьем подплане с первого взгляда бывает легко определить, является ли индивидуум в состоянии воплощения или нет.
Громадное большинство, в теле или вне его, находится в сонном состоянии и сознательно только наполовину, однако простые бесцветные оболочки встречаются очень редко. Вполне бодрствующие души представляют видные и блестящие исключения, сияя среди толпы себе подобных и более тусклых, как звезды первой величины. Среди этих последних и менее развившихся встречаются самые разнообразные формы и красивые оттенки цветов, из которых каждый точно выражает степень достигнутой эволюции.
Большая часть душ, каково бы ни было их сознание, еще не достигли необходимой зрелости, чтобы понять цель и законы своего совершенствования. Они стараются воплотиться, движимые Космической Волей и под влиянием “Tanha”; слепое желание проявляющейся жизни изыскивает область, где может встретиться, наряду с ощущением, сознание жизни. В своих первоначальных испытаниях эти зачаточные души не могут чувствовать очень быстрых и проникающих колебаний материи высшего порядка, свойственного их плану: более сильные и резкие, но сравнительно медленные движения более тяжелой материи, находящейся на физическом плане, являются единственными, могущими их волновать. Они могут почувствовать жизнь только на физическом плане, отсюда их страстное желание возродиться здесь, на Земле. Это стремление вполне согласуется некоторое время с законом, управляющим их эволюцией. Души могут развиться только с помощью внешних толчков. По мере того как души пробуждаются, они начинают отвечать на эти толчки, но при первоначальном испытании, о котором мы говорим, они могут получать их только во время земной жизни. Их способность реагировать развивается медленно; они делаются сознательными сперва от самых высших и самых быстрых физических колебаний, затем, еще медленнее, – от колебаний астрального плана, после чего их астральные тела, бывшие до сих пор передаточной ступенью впечатлений, становятся постепенно вполне организованными проводниками, которыми они могут пользоваться, и эмоции, как центр сознания, заменяют чисто физические ощущения.
Впоследствии, развиваясь под влиянием внешних толчков, души научаются сосредоточивать свое сознание в ментальном теле, жить в ментальных образах, составленных ими самими, воодушевляться ими и в дальнейшем подчинять свои эмоции интеллектуальному контролю. Еще один переход на этом бесконечном пути – и, снова перемещаясь, центр достигает причинного тела. С этого времени души познают смысл своей настоящей жизни. Этим самым они достигают более высокого подплана, чем тот, который нас занимает, и скромное земное существование не является для них необходимым.
В настоящую минуту мы рассматриваем менее развитое большинство, которое в океане жизни еще слепо и нерешительно протягивает свои щупальцы. Я говорю о личностях, представляющих души на низших планах существования. Эти души в действительности еще не сознают, что они питаются и растут за счет своей личности. Еще бессознательные на своем плане, они не видят ничего в своем прошедшем и будущем; однако, благодаря опыту, который они мало-помалу приобретают и усваивают, в них пробуждается способность отличать дурные поступки от хороших. Она проявляется у личности пробуждением понятия о добре и зле. Эти понятия постепенно развиваются в низшей части организма и проявляются в более ясной форме, давая поведению более ясное очертание.
Мы уже говорили о проблеске, мгновенно освещающем сознание; он позволяет душам, более продвинувшимся на этом подплане, развиться до такой степени, что свое прошлое они рассматривают как причину настоящего. Этот взгляд назад является для них очень поучительным. Побуждения, получаемые ими свыше, становятся более ясными и точными и выражаются в низшем сознании в форме непоколебимых убеждений и необходимых побуждений.
Едва ли необходимо повторять, что ментальные образы низших уровней Рупы не могут попасть в высший небесный мир; здесь всякая иллюзия рассеяна; каждая душа знает свое истинное родство, видит себя в своей собственной царственной природе, в форме истинного бессмертного человека, переходящего из жизни в жизнь, причем неразрывные связи его личной натуры не обрываются никогда.
Второй подплан – Шестое небо
Из рассматриваемой сейчас богато населенной области мы переходим к миру менее обитаемому. Кажется, будто мы перенеслись из шумной столицы в мирную деревню, так как этого подплана человеческой эволюции достигло лишь незначительное меньшинство, возвысившееся до этого уровня, где даже наименее развившаяся душа прекрасно сознает себя и все окружающее. Человек, способный в какой-то степени созерцать свое прошлое, знает суть и ход эволюции. Видя свою цель в собственном совершенствовании, он сознает периоды физических существований и загробной жизни, в течение которых он сохранял орудия сношения с низшими мирами. Он рассматривает свою личность как часть самого себя, старается ею управлять и черпает в своем прошлом сокровища опыта, позволяющие ему формулировать принципы своего дальнейшего поведения и твердо устанавливать различие добра и зла. Таким образом он действует в низшем плане, его контролирует и управляет его действиями. Вначале своего пребывания на этом уровне он часто бывает не в состоянии объяснить логически своему низшему менталу смысл принципов, которым он должен следовать; тем не менее, они предписаны ему самым точным образом, и отвлеченные идеи истины, справедливости и чести становятся в его низшей ментальной жизни неоспоримыми и верховными началами.
Некоторые общественные, национальные и религиозные правила поведения, управляющие человеком, могут быть уничтожены мгновенным искушением, смутным непреодолимым желанием и страстью; но есть поступки, которые развитой человек не способен совершить, так как они диаметрально противоположны его натуре. Он не может лгать, изменять и вести себя каким-либо недостойным образом. В глубине его существа укоренились известные принципы, и их невозможно уничтожить никакими натисками обстоятельств или искушений, поскольку эти принципы являются основой души. С другой стороны, если “Эго” до такой степени управляет своим низшим проводником, природа и деятельность его представляется ему только в неясной, расплывчатой форме. Он смутно видит низшие планы, больше понимает их главные свойства, чем их подробности. Его эволюция в этом плане выражается в более сознательном и непосредственном сношении с “личностью”, так дурно изображающей его на Земле. Читатель поймет из этого, что только души, настойчиво преследующие духовное развитие, могут жить на этом уровне; они крайне восприимчивы к влияниям, исходящим из высших планов. Соединительный канал (нить) растет, расширяется и дает возможность более сильному току. Под этим влиянием мысль приобретает проницательность и особую ясность даже у мало развитых людей, что выражается в низшем ментале сильным предрасположением к отвлеченному философскому мышлению. У лиц более развитых кругозор значительно расширяется, их проницательный взор прозревает прошедшее, усиливает причины, следит за их последствиями и определяет дальнейшее их действие.
Души, живущие на этом плане, могут достичь крупных успехов, даже если не освобождены от физического тела, так как они могут получить там сведения от высших существ и войти в непосредственное сношение со своими наставниками. За мысленными образами следует ослепительное сияние, неподдающееся описанию. Идеи, как звезды души, сливаются друг с другом, и их единение, выраженное в лучезарных волнах, исходящих из центральной звезды, не нуждается в разъединении. Мысль является как бы светом, заключенным в комнате, он освещает все окружающие его предметы, описание которых является излишним.
Первый подплан – Седьмое небо
Это самый главный уровень ментального мира. На нем наше человечество мало встречается, так как на его высоте пребывают только наставники мудрости и милосердия со своими посвященными учениками.
Что можно сказать о красоте, в которую здесь облечены формы, цвета и звуки. Человеческая речь не имеет слов для выражения этого великолепия. Ограничимся сообщением, что оно действительно существует и покрывает славой избранных представителей нашей расы, являющихся залогом нашего преуспевания. Эти люди завершили свою ментальную эволюцию, их высшая природа сияет сквозь низшие покровы; для их глаз личность не имеет обманчивого облика. Не видя в ней своей низшей природы, они пользуются ею, как средством для приобретения опыта. Для менее развитых “личность” может явиться помехой, но никто не в состоянии впасть в ошибку, смешав посредника с “я”, которое им пользуется. Их сознание не прерывается не только в течение промежутков бодрствования по ночам (во время сна), но и в промежутках между жизнями. Их прежние существования не представляются для них прошедшим: они являются для их сознания настоящим и кажутся им скорее одной, чем многочисленными жизнями.
Находясь на подобной высоте, душа сознает низший небесный мир так же хорошо, как и тот уровень, на котором находится. И если она там представлена в форме мысли, дэваканической мысли своих друзей, она может извлечь из него все возможное. На третьем подплане и на низшем уровне второго она только смутно сознавала высшие подпланы и влияла инстинктивно и автоматически на форму мысли, но как только она перешла на второй подплан, ее кругозор сразу прояснился. Тогда душа с радостью обнаруживает, что “мыслеформы” являются более полным средством проявления, чем ее “личность”. Находясь в причинном теле, среди сияющего света и великолепных небес, ее сознание действует мгновенно и безукоризненно во всех пунктах низших подразделений, на которые обращается ее внимание. Поэтому душа может по желанию увеличить мысленные формы дополнительной энергией, если пожелает ими воспользоваться для просвещения своих ближних.
С этого самого вдохновенного уровня исходит большая часть влияний Наставников Мудрости, работающих над эволюцией человечества и воздействующих непосредственно на самую душу. Они вызывают в ней вдохновение и энергию и этим способствуют ее духовному росту, развивающему ум и очищающему душевные пробуждения. Это источник света, почерпнутого гением. Это мощь, проявленная благодаря усилиям и способствующая им. Солнечный свет, исходящий из единственного центра, освещает все окружающее, а тела усваивают его каждый по-своему. Старшие братья человечества так же изливают на все души свет и жизнь, что является их назначением. А каждый из нас усваивает то, что может, и при помощи этого растет и развивается. Таким образом высшая слава соединяется со славой служения ближним. Те, чья эволюция завершилась, являются живыми источниками, из которых восходящие души черпают свои силы.
Нечеловеческое население
Стараясь описать встречающееся на ментальном плане нечеловеческое население, мы тотчас же сталкиваемся с непреодолимым затруднением, так как, сходя с седьмого плана, мы впервые сталкиваемся с планом космического протяжения, на котором может встретиться множество существ, не поддающихся описанию. Чтобы не выходить за пределы настоящего сочинения, будет лучше не заниматься исследованием этих существ, имеющих космическую сферу деятельности, и говорить только о существах, свойственных ментальному плану земной эволюционной цепи.
Читатель, может быть, не забыл, что в своем сочинении об астральном плане мы поступили подобным же образом, уклонившись от описания существ других планет или других цепей эволюции. Хотя пришельцы этого рода, мало известные на астральном плане, весьма многочисленны на ментальном плане, я все же предпочитаю последовать еще раз этому правилу. Достаточно будет посвятить несколько строк Элементальной Эссенции и двум категориям великого царства Дэв, состоящих с ней в непосредственной связи. Крайняя трудность в изъяснении читателю этих относительно простых представлений вполне докажет, насколько было бы невозможно описание остальных.
Элементальная Эссенция.
В письме одного из наших наставников-адептов сказано, что, не будучи посвященным, невозможно понять природу первых двух элементальных царств. Какова бы ни была трудность описания их на физическом плане, постараемся по возможности ясно изобразить сущность Элементальной Эссенции, так как в этом пункте представления крайне не точны, даже у лиц, знакомых с теософической литературой.
Определение. Элементальная Эссенция является просто названием, данным монадической сущности в некоторые отдаленные периоды эволюции. Последняя, в свою очередь, может быть определена как нисхождение в материю божественной жизни, исходящей из второго Логоса. Каждый знает, что, прежде чем дойти до степени индивидуализации, дающей начало причинному человеческому телу, этот поток в качестве души прошел последовательно шесть эволюционных низших фаз. Я говорю о царствах: животном, растительном, минеральном и трех элементальных царствах. Проходя эти различные степени, он назывался монадой животной, растительной или минеральной. Эти наименования, в сущности, неподходящи, так как божественная жизнь, прежде чем достичь одного из этих царств, превратилась в многочисленные монады. Означенный термин был, однако, принят для выражения этой идеи в тех случаях, когда разделение монадической сущности, давно начавшись, не было доведено до индивидуализации. Монадическая сущность, проявляя энергию в трех великих элементальных царствах, предшествующих минеральному, получает наименование Элементальной Эссенции.
Как облекается дух.
Прежде чем понять характер монадической сущности и способ, которым она проявляется на различных планетах, проследим, как дух, по мере нисхождения его в низшие планы, облекается в материю. В настоящий момент речь идет не о первоначальном образовании материи различных планов, но просто о нисхождении новой эволюционной волны в существующую материю.
До периода, который нас занимает, эта волна жизни в течение долгого времени продолжала свое развитие при непонятных для нас условиях, последовательно одеваясь в оболочки, состоящие из атомов, молекул и клеточек. Оставляя в стороне начало ее чудесной истории, ограничимся рассмотрением нисхождения ее в планы более доступные человеческому уху, но бесконечно более возвышенные, чем простой физический уровень.
Когда дух, пребывающий на одном из планов (все равно, на каком), на своем нисходящем пути, приводящем его к материализации, вынужден бывает спуститься на одну ступень и сразу пройти в низший план, он должен для своего проявления облечься в атомическую материю этого низшего плана, сформировать себе из этой материи тело, оболочку, душой и внутренней силой которой он станет сам. Таким образом, когда дух, продолжающий свое нисхождение, подходит к третьему плану, он должен облечься в материю этого плана и стать, таким образом, существом, внешняя оболочка которого составлена из атомической материи рассматриваемого нами третьего плана.
Однако сила, оживляющая это существо (в некотором отношении – его душа), не является более тем духом, каким он был на высшем плане, где мы его впервые встретили: теперь это скорее атомическая оболочка пройденного второго подплана. Когда это духовное начало достигнет четвертого плана, существо становится еще более сложным, так как тело, образованное из материи четвертого плана, будет иметь своей душой дух, облеченный в две оболочки, то есть в атомическую материю второго и третьего планов. Так как этот процесс повторяется на каждом плане солнечной системы, то первоначальная сила, дойдя до нашего физического уровня, иссякает и становится настолько хорошо скрытой, что почти не приходится удивляться, если людям совершенно неизвестна их духовная природа.
Представим, например, что какой-нибудь обычный и неопытный ясновидящий займется изучением минеральной монады и наблюдением над жизненной силой, находящейся за минеральным царством. Наверняка видение этого ясновидящего не пойдет далее астрального плана, не будучи и там достаточно совершенным. Для этого наблюдателя сила, о которой идет речь, представится просто астральной. Если, наоборот, изучающий будет более развит, применяя средства наблюдения высшего порядка, он назовет то, что ясновидящий будет считать астральной силой, просто атомической астральной материей, приводимой в действие силой, исходящей из атомической области ментального плана. Еще более посвященный наблюдатель может увидеть, что атомическая ментальная материя является сама орудием, подчиненным действию наивысшего начала, находящегося в буддхическом подплане. Для адепта, наконец, буддхическая материя является только орудием нирванического начала. Сила, проникающая в непрерывные оболочки и использующая их, при последнем анализе является наружной во всем космическо-практическом плане; в действительности она является только проявлением божественной силы.
Царство стихий.
Элементальная Эссенция, которую мы находим на ментальном плане, образует первое и второе великие стихийные царства. По окончании своего восходящего движения в буддхическом плане волна божественной силы наводняет седьмое небо и оживляет огромные массы атомической ментальной материи, становясь, таким образом, Элементальной Эссенцией первого большого царства. Это ее самое простое существование. Во время этого периода она не соединяет атомы в молекулы с целью в них облечься, но подчиняет их, посредством проявляемого ею напряжения, огромной сжимающей силе. Мы можем представить себе эту силу в момент ее нисхождения, когда она достигает план, который нас интересует, как бы непривычный для этих колебаний и неспособный на них ответить. В течение лет, когда она проходит этот уровень, она учится, и эволюция ее состоит в том, чтобы реагировать на все скорости колебаний, которые там возможны, до момента, когда она может смутно оживлять и применять все средства материи, свойственной этому плану. В течение этого долгого эволюционного периода она проходит через все комбинации, возможные на трех уровнях Арупы. Затем она возвращается к атомическому уровню, хотя само собой разумеется, не в своем первоначальном виде, но содержа в потенциальном виде все приобретенные способности. В следующем периоде она достигает четвертого ментального подплана, то есть, наивысшего уровня Рупы, и заимствует в этом подразделении достаточно материи, чтобы образовать из нее тело. С этих пор она – Элементальная Эссенция второго царства в своем простейшем виде. Но, как и прежде, по мере прогрессирования она облекается в многочисленные разнообразные оболочки, образованные из всевозможных комбинаций материи низших планов. Можно предположить, что эти элементальные царства, существующие и функционирующие на ментальном плане, должны быть значительно более развитыми в своей эволюции, чем третье царство, подчиненное астральному плану, так как они находятся на значительно более высоком уровне. Однако это совершенно не так: не надо забывать, что слова “более возвышенный”, сказанные об этой фазе эволюции, не означают “более развитой”. В настоящий момент речь идет о монадической эссенции, еще находящейся на эволюционной нисходящей дуге, и ее задача состоит в том, чтобы погрузиться в материю, а не подняться до высших планов, как в нашем случае. Если изучающий потеряет из вида это обстоятельство или плохо его постигнет, он будет постоянно сталкиваться с ненормальностями, сбивающими его с толку, и только отчасти поймет это состояние эволюции. 
Учение об астральном плане довольно пространно описывает общие характеры Элементальной Эссенции; все, что говорится о числе подразделений, содержащихся в различных областях, и их чудесных свойствах быть запечатленными человеческой мыслью, одинаково верно на этих небесных уровнях. 
Может быть, небесполезно объяснить в нескольких словах отношения, существующие между семью горизонтальными подразделениями каждого царства и различными частями ментального плана. Рассмотрим вначале первое царство: его высшее подразделение отвечает первому подплану, в то время как второй и третий подпланы разделены соответственно на три части, из которых каждая занята одним их стихийных подразделений. Второе царство соответствует низшему небесному миру; его высшее подразделение отвечает четвертому подплану, в то время как пятый, шестой и седьмой подпланы разделяются каждый на две части и заняты остатками царства стихий.
Эссенция и ее эволюция.
На первых страницах этой книги достаточно много говорили о действии мысли на Элементальную Эссенцию, чтобы опять возвращаться к этой части нашего предмета. Но нельзя терять из вида, что здесь Эссенция более чувствительна к влиянию мысли, чем на астральном плане. Ниши исследователи постоянно поражались удивительной восприимчивости в самом легком и бесформенном ментале. Чтобы правильно судить об этом свойстве, надо хорошо понять, что жизнь Элементальной Эссенции состоит в том, чтобы отвечать именно таким образом, и ее развитию значительно способствует метод, которым наиболее развитые существа, имеющие одинаковую эволюцию, применяют ее для ментальной энергии. Представьте на минуту, что никакая мысль на нее не действует; она имела бы тогда вид бесформенной массы бесконечно разделенных и несущихся в пространстве атомов. Эта масса, хотя и оживленная интенсивной жизнью, наверняка сделала бы мало успехов в своем нисходящем движении, или материализации. Но как только мысль овладевает ею, приводя в активное состояние и заставляя принимать на уровнях Рупы тысячи изящных форм или на уровнях Арупы – вид блестящих потоков, эссенция получает дополнительно неотразимое впечатление, которое, будучи беспрерывно повторяемо, заставляет ее прогрессировать. Всякая мысль, направляемая этими высшими уровнями к мирским делам, достигает, конечно, низших царств и облекается в их материю. В то же время она заставляет соприкасаться эту материю и Элементальную Эссенцию, из которой образована присущая ей оболочка, что понемногу приучает Эссенцию отвечать на вибрации низшего порядка и значительно благоприятствует ее инволюции.
Эссенция так же хорошо подвергается влиянию музыки – чудных, звучных потоков, о которых упоминалось выше. Великие композиторы распространяют их вокруг себя в этих высших областях, где их произведения, едва набросанные на нашей печальной Земле, являются необъятнее, чем здесь.
Не забудем также огромную разницу между могуществом и величием, характеризующими мысль на этом уровне, и относительной слабостью усилий, которые мы прикрываем на Земле этим именем. Вообще, наша мысль берет начало в ментальном теле на низших ментальных уровнях и при своем нисхождении облекается в особый вид элементальной астральной Эссенции, соответствующей ее природе. Но если человек достаточно развит для отождествления своего сознания с настоящим “я” в небесном высшем мире, то именно в этом мире зарождается его мысль, и первая оболочка образовывается при помощи Элементальной Эссенции низших уровней ментального плана. Эти условия делают мысль значительно более утонченной, более проницательной и во всех отношениях более активной. Если она касается исключительно возвышенных предметов, вибрации ее могут быть настолько необычайны, что не могут найти себе выражения на астральном плане. Наоборот, если они должны выразить низшую природу, то они сделают это более полно, чем все астральные колебания, зародившиеся значительно ближе к астральному уровню.
Приложим этот принцип к следующему уровню. Мы видим мысль посвященного, зарождающуюся на буддхическом плане, значительно выше ментального мира, облекающуюся Элементальной Эссенцией высших небесных областей; в то время как мысль адепта низвергается, как поток самой Нирваны, оживленная бесчисленными мощными энергиями, существования которых обычный смертный не способен понять.
Таким образом, по мере того как наши знания растут, мы видим расстилающимися перед нашими глазами все более обширные поля благотворной деятельности, свойственной огромному развитию наших способностей, и узнаем, насколько верно, что на таких возвышенных уровнях один день труда несомненно действеннее, чем на физическом плане тысячелетний труд.
Животное царство.
Животное царство представлено на ментальном плане в виде двух больших подразделений. В небесном низшем мире мы находим группы душ, к которым присоединяется большая часть животных, а на третьем подплане замечаются причинные тела животных, относительно малочисленные, которые уже индивидуализировались. По правде сказать, эти последние не представляют из себя настоящих животных; они одни в наше время позволяют нам изучить едва образовавшееся причинное тело, до начала всякого роста, и представляющее только слабые оттенки красок, признаки зарождающихся качеств или их первых колебаний.
После своей физической и астральной смерти индивидуализированное животное обычно пользуется в низшем небесном мире очень продолжительным существованием, похожим часто на дремоту. Его состояние иногда соответствует человеческому состоянию, дошедшему до этого уровня, но его умственная деятельность значительно ниже; без его ведома мыслеформы окружают его; ему неизменно представляется образ его земных друзей; он их видит такими, какими знал в минуты кротости и доброты. Довольно сильная и бескорыстная любовь, способная создать подобный образ, воздействует на душу любимого существа и вызывает в ней взаимность. Отсюда проистекает, что любимые животные, которым мы расточаем свои ласки, могут произвести на нашу эволюцию слабое, но неоспоримое воздействие.
Когда индивидуализированное животное возвращается в свое причинное (каузальное) тело, ожидая момента, когда колесо эволюции в своем кругообразном движении предоставит ему примитивное человеческое воплощение, оно почти совершенно теряет сознание внешних предметов, погрузившись в религиозную мечтательность, глубокий мир и удовлетворение. Его внутреннее развитие поэтому не прекращается, хотя нам трудно понять его природу. Только одно является верным: для каждой сущности, достигшей небесного мира, когда она подходит к человеческой эволюции или собирается оставить ее позади, небесное существование дает высшее блаженство, какое она способна испытать.
Дэвы, или ангелы.
Человеческая речь почти не дает возможности описать этих чудесных существ.
Высшей эволюционной системой, находящейся в связи с Землею, мы считаем ангелов, называемых индусами “Дэвы”, а другими – “Сыны Божьи”. Мы можем в целом рассматривать ее как царство, находящиеся настолько выше человеческого, насколько человеческое – выше животного, но с существенной разницей. Если эволюция по пути человеческого царства является единственно доступной животному, то человек, достигая уровня адепта, или азекха, подходит к нескольким путям развития и, между прочим, к великой эволюции Дэва (см. мое сочинение “Невидимые помощники”).
В восточной литературе слово “Дэва” часто употребляется не совсем точно и дается почти всем нечеловеческим существам, так что термин этот применяется часто к наиболее возвышенным сущностям, как например, стихийным духам или искусственным элементалам. Здесь мы присвоим это название только Иерархии, великую эволюцию которой мы в настоящее время рассматриваем. Будучи в сношениях с нашей Землей, эти ангелы, однако, к ней не принадлежат. Далеко до этого! Совокупность нашей цепи семи миров является для них только одним миром, их эволюция совершается по грандиозной системе семи цепей. До сих пор они избирались главным образом из среды человечества планет солнечной системы, из которых иные менее, другие более нас эволюционировали; из этого вытекает, что только очень небольшое количество людей дошли до такого высокого уровня развития, чтобы попасть в царство Дэва. С другой стороны, весьма вероятно, что среди многочисленного разряда Дэв есть такие, которые в своей эволюции никогда не проходили через человечество, подобное нашему.
Мы не можем еще составить себе ясного представления о том, что они из себя представляют, но цель их эволюции значительно выше нашей. Другими словами, цель нашей человеческой эволюции заключается в достижении степени адепта – азекха до окончания седьмого круга тех из нас, которым это удается, а эволюция Дэв имеет целью в тот же срок поднять их в высший из ангельских чинов. Для них, как и для нас, более трудный путь, ведущий к высшим областям, выпадает на долю наиболее доблестных. К какому уделу приближаются Дэвы? По этому поводу мы можем делать только предположения.
Иерархия.
Начиная с низшего, три главные подразделения называются: Кама-Дэва, Рупа-Дэва и Арупа-Дэва. Им будут соответствовать наименования ангелов астрального мира, низшего небесного и высшего небесного миров. Как для нас низшим телом является физическое, так для Кама-Дэва низшим телом будет астральное. Человечество будет представлять из себя Дэв, когда достигнет планеты F. Заимствуя обычно астральное тело, они его оставляют при переходе в высший, ментальный  план, как и мы поступаем с физическим телом, чтобы облечься в астральное. Таким же образом обычное тело Рупа-Дэв – ментальное тело, так как они живут на четырех уровнях того же плана. Для них наиболее плотным телом будет причинное. Над Арупа-Дэвами имеются еще четыре класса духов, составляющих одно царство; они соответственно обитают на четырех высших планах нашей солнечной системы. Еще выше и далеко за пределом царства Дэв идут градации планетных духов. Информация о столь возвышенных существах не может иметь здесь места.
Каждое из двух главных подразделений, имея местом своего пребывания ментальный план, делится на многочисленные классы. Однако их существование так отличается от нашего, что бесполезно входить в какие-либо подробности. Я не могу иначе передать впечатления наших исследователей этих областей, как приведя подлинные слова одного из них: “Я испытываю чувства удивительно возвышенного настроения, прелесть которого не поддается описанию. Но какое странное впечатление. Оно так отлично от всего, что я испытал ранее, так чуждо всякого человеческого опыта, что пытаться выразить его словами было бы совершенно бесполезно. Напрасно оказалось бы и старание дать какое-либо описание этих могущественных существ на нашем физическом плане, так как их внешность меняется с каждой их мыслью.” 
Многие описания человеческих существ, встречающихся на ментальном плане, показывают, что при известных условиях люди, активно сознательные на этом плане, могут получать известные указания от Дэв. Читатель помнит, что какой-то Дэва, оживляя фигуру ангела, созданного воображением хориста в течение его небесной жизни, преподавал ребенку самые грандиозные звуки, каких не в состоянии передать никакая земная музыка. В другом случае Дэвы, представлявшие известное планетное влияние, интересовались эволюцией астронома. Дэвы, в сущности, принадлежат к разряду стихийных духов (См. книгу V), но высшего порядка, подобно тому как люди относятся к животному царству. Животное не может индивидуализироваться иначе, как перейдя в человека; точно так же стихийный дух не может перевоплотиться и индивидуализироваться иначе, как слившись аналогичным образом с сущностями, принадлежащими к иерархии Дэв. Само собою разумеется, что все сказанное об этой огромной ангельской эволюции только слегка затрагивает великие темы. Представляется каждому читателю самому приобрести более полные сведения, когда он сам станет сознательным на высших планах. Предшествовавшие указания являются лишь легким и мало удовлетворительным наброском; однако, они могут дать некоторое представление о бесчисленных помощниках, с которыми человек сталкивается по мере своего развития; может быть, они помогут понять, что заботливая природа вознаграждает каждое вдохновение, доступное человеку при развитии его способностей во время восхождения.

Искусственно созданное население 
Мы посвятим лишь несколько строк этой части нашего труда. Ментальный план еще более, чем астральный, населен искусственными элементами, призванными к временному существованию мыслями его обитателей. Если определить, насколько грандиознее и могущественнее эта мысль на ментальном плане, воспроизведенная не только людьми, облеченными или необлеченными в оболочку, но также Дэвами и сущностями, сошедшими с высших планов, то немедленно можно дать себе отчет, как трудно увеличить значение и влияние искусственных существ, о которых мы только что говорили. Бесполезно возвращаться к вопросам, обсуждавшимся в сочинении “Астральный план”, то есть говорить о результатах человеческой мысли и необходимости заботиться о ней. Мы довольно подробно описали разницу в деятельности ментальной энергии на уровнях Рупы и Арупы, чтобы объяснять способ, которым искусственный элементал ментального плана призван к существованию, рассказывать о бесконечном разнообразии эфемерных сущностей, созданных таким образом, и огромной важности результатов, полученных с их помощью. Адепты и их посвященные ученики постоянно их применяют. Нужно ли добавлять, что искусственный элементал, созданный могущественными умами, является существом, более долговечным и более сильным, чем подобные ему на астральном плане.

Заключение
Перечитывая эти страницы, невольно чувствуешь невозможность точного изложения и даже бесполезность усилий выразить человеческим языком бесконечное величие небесного мира: подобная попытка является неизбежным результатом нашего несовершенства. Но мы все-таки предлагаем ее ввиду совершенного отсутствия иных описаний. Может быть, она позволит читателю составить себе слабое представление о жизни после смерти, и хотя при достижении этого обиталища света и наслаждения его ожидания окажутся превзойденными, он не будет, вероятно, осуждать недостаточность сведений, почерпнутых из предлагаемого труда. Человек в настоящем своем состоянии соединяет в себе начала, относящиеся к двум высшим планам, так как он представлен своим Буддхи на плане, который именуется планом буддхи, а также своим Атма – его божественной искрой – на третьем плане солнечной системы, называемом обычно Нирваной.
У обычного человека эти высшие начала еще не начали развиваться. Кроме того, планы, которым они соответствуют, поддаются описанию еще труднее, чем ментальный план. Достаточно сказать, что на плане буддхи ограничения исчезают; сознание человека расширяется до пределов, которые он ощущает не теоретически, при этом он начинает видеть, насколько сильно сознание его ближайших заключается в его сознании. Наконец, он чувствует, знает и испытывает с самой искренней симпатией все, что содержится в их душе, так как в сущности она составляет часть его собственной. На плане Нирваны он делает следующий шаг и констатирует, что его собственное сознание и сознание ближних неразделимы в еще более возвышенном смысле, так как они являются гранью бесконечно великого сознания Логоса. В нем все имеет движение, жизнь и существование; и наоборот, когда “капля росы попадает в светящееся море”, то происходит обратное явление: океан вливается в каплю, которая впервые познает, что она является океаном; не частью его, но целым океаном; совершенно непонятное и невозможное по правдоподобности, но, тем не менее, совершенно верное утверждение. Однако мы можем извлечь истину: не следует усматривать в нирваническом блаженстве пустоту или ничтожество, как это предполагали совершенные невежды, а деятельность, в тысячу раз более интенсивную. Чем выше мы поднимаемся по ступеням природы и чем более перед нами расширяется поле деятельности, тем более увеличивается количество нашего труда на пользу ближних и тем большее значение он приобретает. Бесконечная мудрость и могущество являются синонимами; они  отождествляются с бесконечными талантами, представленными человечеству, так как они повинуются безграничной любви.

К О Н Е Ц